Блондинка-попаданка

И, смотрю, спутники мои чуть ли не в голом поле мостятся, разве что речушка неподалёку протекает, да кустики вокруг проплешинки вытоптанной столпились — тоже, видать, место для ночлега традиционное, поколениями странников да путешественников вытертое до безтравья.

— Даночка, принеси водички, пожалуйста!

О, голосок прорезался! А за всё послеобеда и словечка не сказал. А я уж думала, раз познакомились, то и начнём лясы… то есть душу друг другу изливать. А он, значит, не птица-говорун.

А значит, и не отличается «умом и сообразительностью». Но вода-то при чём? Бедную девушку тяжестью нагружать? Или он заметил, что я туда намыливаюсь, и решил пригрузить попутно? Или же подглядывать не хочет — рыцарь всё-таки? Ну, если так, то ладно. Но покочевряжиться всё же нужно, хоть немножко:

— А почему я?

— Да к этой речке мужчинам подходить нельзя.

Оп-па! Вот это приехали!

— А что ж такое?

— Да тут русалки водятся, к себе утащить могут.

— Ага. «Защекочут до икоты и на дно уволокут»? Знакомо.

А русалов тут нет?

— Кого?

— Ну, мужиков русалочьих. Я вот в фэнтезях читала, что и такие бывают.

— Да ну, откуда! Были бы русалы, как ты говоришь, чего бы русалки на земных мужчин бросались?

Тоже верно. Это он в самую точку заметил. Ну разве сожрать только если. И чё-то я в русском фольклоре русалов не встречала. У Пушкина и то только русалка на ветвях висит… или сидит? А в жизни единственно про «РусАл» и слышишь рекламу — про русский алюминий там что-то.

А других будто на свете и нету — ни немецких, ни американских алюминиев. Ну да, это, наверное, потому что его Менделеев у нас открыл. После того, как водку сорокаградусную сделал, на радостях от открытия алюминия…

Ладно. Взяла я ведёрко — ну, какое там ведёрко, мешок кожаный с обручем — и пошла к речушке. Хоть искупаюсь, думаю, да помоюсь как следует. А если русалки там на самом деле есть, так это ещё лучше: попрошу спинку потереть.

Так и получилось. Едва я подошла к реке, как из воды высунулась симпатичная любопытствующая мордочка с длинными зелёными волосами.

— Привет! — говорю. — Ты кто? Я — Дана. Блондинка.

— А я — БульБульБуль, — пробулькала она. На самом-то деле она что-то другое пробулькала, да только я так поняла её имя. А всё остальное разобрала правильно. — Русалка.

— Это я вижу. Искупаться-то можно? Как водичка, тёплая?

— Купайся, тёплая.