Грязная магия

Но на этом пытки не кончились. В рот протиснулось что-то скользкое, оказавшееся тонкой трубочкой. Из нее закапало нечто, по вкусу напоминавшее желчь бешеной коровы. Горло обжигало, но Арс глотал, дабы никто не заподозрил, что он ощущает этот мерзкий вкус.

- Ну вот, теперь он у нас точно не помрет, - удовлетворенно сказал первый голос.

- Ага, - поддакнул Петруньо.

Арс был в этом совершенно не уверен. От всего, что сделали с ним, он чувствовал себя на самом деле больным. Тело ломило, мускулы подергивались, ныл желудок, которому не нравился раствор на жабьих крылышках, а в голове что-то ворочалось.

Сознание, напуганное потрясениями, начало меркнуть.

Когда Арс очнулся, его уже выволокли во двор. Приоткрыв глаза, обнаружил рядом участливо глядевшую на него лошадиную морду. Ее красно-белый цвет наводил на мысль о том, что начались кошмары.

Глаза пришлось закрыть.

Носилки с Арсом куда-то закинули, потом толкнули с такой силой, что они во что-то врезались. На живот студенту упало нечто большое и угловатое.

- Осторожнее! - сказал Петруньо сердито. - Если пациент без сознания, то это не повод, чтобы над ним издеваться.

- Да мы случайно, - без особого раскаяния пробурчал кто-то голосом гулким, как хохот в пещере.

Послышался щелчок от удара хлыстом, и карета, задрожав, сдвинулась с места. Колеса ее издавали такой громкий и пронзительный скрип, что его можно было использовать для поднятия мертвых - труп не выдержал бы подобного насилия над собственными ушами.

Вероятно, за Топыряком по ошибке прислали реанимационную Скорую.

Догадку подтверждал принудительный массаж - Арса побрасывало, а размещенные на носилках стратегическим образом неровности сладострастно впивались ему в спину. Колеса Скорой, похоже, были зачарованы так, чтобы наезжать на все кочки и рытвины, встречавшиеся по дороге.

Во время самых выдающихся подлетов Арс проводил в воздухе столько времени, что не без оснований пугался, что при падении запросто промахнется мимо носилок. Но пока все обходилось.

Тряска немного поутихла, когда Скорая въехала в лужу, дно которой состояло из мягкой и липкой грязи, и он рискнул приоткрыть глаза.

Изнутри карета напоминала очень тесную камеру пыток, принадлежавшую свихнувшемуся палачу. Тут имелись блестящие трубочки, свисавшие и звеневшие острейшие детали, непонятные раскоряки, резиновые груши и прочее, что способно породить у незнакомого с предназначением этих предметов существа лишь ужас.

У знакомого, кстати, тоже.