Библейские страсти

Не заставляй меня в стонадцатый раз говорить банальности про одну мышиную жизнь и множество человеческих, ты это всё знаешь не хуже меня. А насчёт белого мыша — ну не брать же домой мышь из вивария! Я ещё с ума не сбрендил. Конечно, надо было догадаться, что можно взять парочку самцов в "Зоомире" и не расстраивать малышку. Не сообразил, каюсь. Да ему, кстати, и повезло: четыре экземпляра из партии выжило, он в том числе. Так что я его верну в коробку. Заодно отслежу вирулентность штамма в период после болезни.

— Спасибочки вам, благодетель. От всего мышиного рода.

— Не за что, милая. Иди лучше обрадуй Альку, только предупреди сразу, что к коробке подойти не сможет, она будет за стеклом. И не смотри так: ты не поверишь, но я тоже не робот. Просто я взрослый человек, в отличие от тебя, и руководствуюсь мозгами.

Никогда не мог понять одного. За что я её выбрал — ясно. А за что она меня выбрала?

* * *

— Светик, зайди ко мне. Вот, возьми деньги и дуй в "Зоомир" прямо сейчас. Купи десяток белых мышат и самочку посимпатичнее.

На шкафу у тебя стоит коробка из-под принтера, выстели внутри ватой и посади их туда.

— Воссоединяете семью?

— Беги, язва! А то в следующий раз мышат отдам коту Синявского, того ни одна зараза не берёт, проверено.

* * *

Высокий плечистый мужчина в маске и перчатках подошел к батарее стеклянных сосудов, вытащил из одного за хвост белого мыша со слипшейся шерстью и опустил его в большую картонную коробку, где на комке ваты пищали, извиваясь, слепые белые мышата, а в уголке сидела дрожащая самочка.

Затем он наклонился над коробкой, всмотрелся в подопытного — и наткнулся на взгляд мыши. Тусклые багровые глаза, похожие на резаные раны, были широко открыты. На секунду учёному почудилось, что шерсть мыши почернела, а вокруг головы возникло зубчатое сияние.

А затем раздался Писк, неистовым вороном бьющийся под черепом; в оглушённое сознание снова и снова вколачивались слова:

"...погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачался человек! День тот да будет тьмою; да не взыщет его Бог свыше, и да не воссияет над ним свет!.

." *

* — из книги Иова

А ведь точно получается, как у многострадального Иова, ошарашенно подумал Марк. Сначала у бедного мыша забрали всю семью, самого заразили какой-то болячкой, а потом вроде всё вернули обратно, но что ему с того за счастье? Да уж, трудно быть богом — особенно когда приходится быть жестоким богом... Бр-р-р...