Библейские страсти

Резьба по кости всегда эффектнее смотрится, чем гончарное изделие, а миниатюра — это вообще верх мастерства! Это тебе кто угодно... хм... короче, просто поверь.

— Ыы... Это Ты говоришь, чтобы меня успокоить, я знаю!

— Да ты что! — возмутился Господь, добыл из складок хламиды маленькое зеркальце и прислонил его к стеблю ромашки. — Сама посмотри!

Девушка оглядела себя с ног до головы и наконец улыбнулась сквозь слёзы.

— Ну вот, наконец-то... И здесь посмотри... А теперь сюда, голову поверни налево, руку подними.

.. — ворковал Господь, медленно вертя зеркальце вокруг девушки. Та зачарованно следила за отражением и изгибала тело, принимая самые соблазнительные позы. — И вообще зачем тебе этот увалень? Давай я тебе кого-нибудь в пару из ребра вырежу! Вон сколько кусков ещё осталось — на дюжину таких, как ты, хватит, не меньше. И ты с ними тоже будешь одна плоть и кровь. Вернее, одна кость. Сейчас ещё и другое ребро выну, чтобы беднягу не перекособочивало...

Девушка просияла, но её лицо тут же приняло озабоченное выражение:

— А как же Адам? Думаешь, до него не дойдёт, что Ева не из ребра сделанная, а такая же, как и он?

— Нипочём не дойдёт, — решительно заявил Господь.

— Я знаю, я ему сам мозги лепил. Он всегда будет думать, что женщина ему обязана своим существованием и поэтому должна подчиняться. Ну что, успокоилась? Давай я тебе подарок сделаю, раз уж так опростоволосился. Одно желание за мной. Загадывай, чего хочешь..

Малышка в последний раз шмыгнула носом и расплылась в улыбке.

— Хочу крылья.

Марк умилённо склонил голову набок. Он вообще был неравнодушен к миниатюрным девушкам, а уж если бы удалось познакомиться с такой эльфиечкой — пожалуй, и ребра не пожалел бы... Хотя наверняка возникли бы те же проблемы. Он с сожалением вздохнул, затем вспомнил приятный рельеф тела Марты, решительно вынул свиток из читалки и потянулся за следующим.

Приёмыш

Под плотной оболочкой раздавалось еле слышное ворчание.

— А я говорю — нет.

Ты ещё слишком мал, — через некоторое время перебила его темнота.

Он притих и засопел. Темнота выжидающе молчала.

— Мне скучно. — Он закрыл глаза и обмяк. — Я больше не могу.

— Потерпи. — Голос зазвучал чуть тише. — Осталось совсем немного. Ещё недельки полторы — и я тебя выпущу.

— Я столько не выдержу. — Ему захотелось заскулить, но он сдержался. — Ты же видишь: я достаточно силён, смогу выжить и снаружи.

— Нет, я этого не вижу, — отрезала темнота.