Библейские страсти

Студент перевёл дух, бережно положил свиток поверх других и взял следующий, самый толстый из маленькой кучки нечитанных — их было всего штук семь-восемь, но и времени до конца действия заклинания нулевого времени оставалось совсем мало.

Страшная месть

— Мир вам, соседка, уф-ф, ф-ф...

— И вам мир. Что, что там, с чего вы так запыхались?

— К вам спешила, новость сообщить. Не слыхали, небось — Самсон женится!

— Ой, да как же это... Где ж такую скудоум... то есть я хотела сказать — счастливицу, где её такую для нашего судьи сыскали?

— Говорят, филистимлянку какую-то берёт из Фимнафа.

Та не хочет, конечно, в крик, а отец рычит, мол, чего ещё ты ищешь, дура,— молодой, здоровый, богатый, да ещё и святым его почитают. И сама за ним будешь как за каменной стеной, и вся семья наша; возвысишься и среди филистимлян, и среди иудеев. А что видом настолько... грозен, ну да, так и что ж такого, лишь бы любил, говорит. Дайте я вам на ухо чего скажу... Так вот, не знаю, как он её любит, но это всё мне жена пекаря рассказала, а потом шепнула, что соседка Самсона сама подслушала его слова, что он через эту женитьбу всему филистимлянскому люду отомстить хочет.

— Жалко бедную. Хоть и вражьего племени, а жалко. Придвиньтесь ещё, спрошу, чтоб не услышал кто... А правда, что у него не только голова так диковинно выглядит, но и ниже?..

— Ну, сама не видела, конечно, врать не буду, а только люди промеж себя беседуют, будто тело у него как мелкой чешуёй покрыто. И вроде ничего ту чешую не берёт. Вчера пастушонок у виноградников видел, как на него лев напал, так Самсон с ним сцепился, голыми руками душит, лев по телу когтями елозит, а на нём ни следа не остаётся.

Не знаю, может, мальчику голову напекло, что такое причудилось, но я на всякий случай сына попросила посмотреть, когда мимо того виноградника будет идти, что там со львом. Потому как с одной стороны вроде брехня, на судье утром ни царапинки не было, а с другой стороны посмотришь, посмотришь, да и...

— Ох, соседушка, и откудова только такой взялся.

..

— И не говорите. Пекарша когда-то попыталась из интересу завести разговор с его матерью, начала о погоде, а та развернулась и ушла, едва попрощавшись, смурная-смурная. Зато про сына они с мужем толкуют охотно, про его избранность и знамение, да ещё всегда одними и теми же словами, как по пергаменту читают. А он на них даже не похож. И расспросить не у кого, не в Грецию же ехать...

* * *

— Со... соседу... шка... мир вам, дайте присесть... ох...