В Греции всё есть

В его сторону не глядеть! В мегарон вообще не входить! А я пока попробую исправить то, что ты натворила — может, ещё не всё потеряно... Ты поняла?

— Не сомневайся! — горячо заверила его Пандора. — И пальцем не прикоснусь!

— Надеюсь, — буркнул титан, забирая шкатулку и выходя из спальни.

О да, мрачно подумал юноша. Это психология так психология. Она же им вертит как хочет. Ещё парочка таких историй — и я буду бояться встречаться с Мартой, да и с другими девушками. И останется у меня лишь такая же пустая надежда на лучшее — "самая большая мерзость".

.. Бр-р-р-р-р! Так, соберись, тряпка, у тебя вон ещё какая стопка рукописей лежит, надо успеть все проштудировать! Берём с краю — хотя бы вот этот, потоньше...

Сынок

По просёлочной дороге двигалась странная процессия: шестеро дюжих парней, сопя от натуги, волокли на плечах разжиревшего здоровяка, связанного по рукам и ногам. Голые торсы лоснились от пота. Седьмой, щуплый десятник в запылённом хитоне, с хмурым видом шёл чуть позади и вполголоса задавал счёт.

За спиной у него болталась связка лёгких копий.

Брюхо упакованного толстяка мерно колыхалось, масленые глазки довольно жмурились.

— Ну вы, там, поосторожнее! — угрожающе заревел он, когда один из носильщиков случайно споткнулся. — А то как спрыгну на землю — всем достанется! Ох, что будет, что будет...

Провинившийся парень на ходу поправил свисавшую с плеча мясистую ягодицу и, слегка пошатываясь, зашагал дальше. Толстяк тем временем ловко извлёк пальцами из-за пазухи влажный ломоть сыра и громко зачавкал.

Встречный путник, хорошо одетый мужчина с завитой бородой, сошёл на обочину и с удивлённым видом следил, как проплывает мимо связанная туша.

— Это что за явление? — полюбопытствовал он.

— Пленного переводим из одной тюрьмы в другую, чтоб ему... — скривился от омерзения десятник. — Антеем зовут; может, слышали?

Прохожий кивнул.

— А что ж не на повозке?

— А вдруг перевернётся? — двинул плечами старший.

В это время под ногу того же носильщика попал круглый камешек, и его опять повело в сторону.

Толстяк подавился очередным куском сыра, выронил ломоть и с ужасом вцепился в плечо ближайшего парня.

— Спрыгну... Вот теперь точно спрыгну... — пролепетал он.

Старший нехотя остановился, сплюнул под ноги и зевнул. Несколько минут он терпеливо дожидался, пока его воины поменяются местами и разместят пленника поудобнее. В какой-то момент ему почудился глухой печальный звук — будто вздохнула сама земля.