В Греции всё есть

— Надо ль снимать чешую на осмотре, коль лекарь — мужчина? — затянула своё сидевшая рядом приземистая смуглянка. — Всеми местами краснеть мне приходится в каменном кресле...

Её напев тут же перекрыли другие голоса изумительной красоты:

— ...и от испуга тотчас мышцы знаете где сократились?..

— ...в грудь заложила она для объёма четыре медузы...

— ...прямо по коже угри, в серых точках, расширены поры...

Брезгливо скривив губу, Одиссей отвёл взгляд и от души сплюнул на палубу. Он уже начинал жалеть о своей хитроумной идее.

Остальной экипаж с удовольствием любовался стройными фигурками, а вкрадчивые голоса сирен в это время медленно заползали через ухо в голову героя и ощупывали изнутри его череп своими клейкими усиками, вызывая нервную дрожь...

— ...как поцелует меня, сразу ниже пупка сладко ноет...

— ...ощупью не распознать, где там груди, а где ягодицы...

— ...нет, не бывает, увы, у тритонов растяжек на бёдрах...

— ...раньше волосики тут, на подмышках, курчавыми были, а от бальзама того распрямились они в одночасье.

..

Багровый от смущения Одиссей громко завопил, пытаясь докричаться сквозь воск хоть до кого-нибудь из команды, но воины в кои веки проявили усердие и запечатали уши крепко-накрепко.

А голоса всё не смолкали:

— ...там, где потело весь день, к ночи мелкая сыпь появилась...

— ...значит, дельфины всегда от массажа простаты шалеют?..

— ...мой сладко-липкий малёк, медовунчик мой масенький, сюсик...

— ...ох, у меня над хвостом во-от такой целлюлит, посмотрите...

— .

..всё-таки как хорошо, что у нас есть сообщество бабье...

В голове у бедного Одиссея помутилось, и голова бессильно склонилась на грудь. К счастью, рулевой случайно оглянулся и увидел, что с хитроумным героем творится что-то неладное. Всполошённые матросы изо всех сил упёрли в песок длинные рукоятки вёсел, затем начали понемногу выгребать на глубину. Как только корабль отошёл от острова достаточно далеко, воины отвязали своего предводителя от мачты, бережно уложили на палубу и смочили ему губы на редкость кислым вином с острова Эола.

Одиссей чуть шевельнул ресницами. Перед глазами мелькали светло-серые тени вперемешку с тёмно-серыми, в висках пульсировала тянущая боль.

— Что с тобой? — спросил обеспокоенный рулевой. — Неужели напевы сирен повредили твой рассудок?

— Поверь, наш рассудок не в силах вынести их песни, — прошептал Одиссей, и его глаза опять закатились под лоб.

* * *

Чуть спустя:

— Девки, а может, они, мужики — не козлы временами?..