В Греции всё есть

Позади неё нетерпеливо переминалась с ноги на ногу длинная очередь.

Сизиф бережно спрятал монету в пояс, помог малышке забраться внутрь, проверил крепления, поправил мягкую обивку, захлопнул люк и легонько подтолкнул шар.

Набирая скорость, камень покатился мимо лавочек для зрителей. Высыпанная кем-то в жёлоб ореховая скорлупа громко захрустела, однако сидевшая на крайней скамейке воспитательница, коренастая дама с кривыми рогами, так зачиталась, что даже не подняла головы.

Тем временем даймонёнок преодолел последние ступеньки, подбежал к кучке приятелей, ожидавших его в сторонке, и малыши дружной гурьбой направились в сторону Тантала.

Там всего за пару оболов каждый желающий мог подёргать за верёвки, привязанные к веткам, или покрутить рычажок уровня воды.

О да, эти дети — действительно вечное наказание, глубокомысленно кивнул юноша. Маленький брат Марты был настоящим демоном во плоти и постоянно устраивал Марку каверзы за то, что тот однажды помешал ему нарисовать пентаграмму портала за дверью в туалет.

Так что Сизифу и Танталу, считай, повезло: у них не мучения, а служба. Впрочем, не исключено, что им не всегда попадаются такие спокойные детки...

О, а это что с манускриптом? Кусок оторван, что ли? Или это текст так намеренно расположен — треугольником, чтобы строчки были короче и короче?

...И никого не стало

— Да вон она! Вон, слева! Где какая-то зелень плавает!

— Какие перья? Чешуя это такая! Кто? Старый боцман видел? Да засунь себе своего старого боцмана в свою старую.

..

— Шлюпку на воду! Спускайте шлюпку, черти! Уйдёт же, зараза! И отставить гудеть!

— Бен, а она яблоки ест? Сейчас, только догрызу и кинешь. Ты же добросишь, правда? А то Альберта попрошу, у меня ещё одно осталось.

— Мама, мама, а эта птичка сверху упала, да? Мам, а ей больно? А почему она не летит? А она петь умеет?

— Сэр, а это что у неё поверх перьев — груди, что ли, такие висят? Ой, твою... Мэм, извините, мэм. Есть уборка трюма, сэр!

— Да спускайте же шлюпку, идиоты! Багор возьмите, сойдёт за гарпун, она небольшая! Прекратить гудеть, я сказал!

* * *

Ничего не вижу.

Только шумные серые тени на шевелящемся фоне. Такие же, как внизу, под землёй.Эти о тенях не знают. А певец знал. И привязанный знал. И обещали мне забыть о том, что знают.А теперь вход туда закрыт, и теням нет спасения — герои закончились. Совсем закончились.Сколько же это времени прошло... Когда-то всё море было нашим. И не было этих сосудов на дне.