Отброс аристократического общества 2

– Лок, дорогой, неужели ты забыл, как соблазнил меня, невинную, в том заброшенном храме?

Все обернулись к несчастному волку. Тот мелко трясся, находясь на грани обморока.

- Тихо, - прошипел я мелкой нахалке. – Ты уже наговорила ему на червонец строго режима за совращение несовершеннолетних.

- Кто тут несовершеннолетний? – возмутилась мелкая. – Мне уже восемьсот. С хвостиком. Лок, паршивец, утащил из дома моё ожерелье, пропил, а теперь возвращаться не желаешь?

Ясно. У нас здесь та самая монстряка, с которой наш развратник Лок резвился четыре дня, пока добывал для меня ожерелье.

- Ладно, потом, разберёмся, - махнул рукой я. – Мы собираемся отплывать. Давай на корабль, там поговорим.

Его Величество изготовился вновь произнести прощальную речь, как вдруг в переулке, выходящем к гавани, раздался звон железа, вопли и треньканье лютни. Из узкого проулка вылетел бард, Орю Каминари, и прямо на ходу наяривая на своей балалайке, понёсся к нам. Следом вывалился начальник городской стражи в форменном мундире с золотыми эполетами, в сопровождении трёх пикинёров.

- Стой, рифмоплёт поганый! – ревел капитан. – Я тебе покажу «медный лоб – забралом хлоп»!

- Кайл! – заорал бард. – Я плыву с тобой, куда бы ты ни направлялся. У меня тут разногласия с капитаном стражи.

- Это кто? – поинтересовался у меня король.

- Орю Каминари, - вздохнул я. – Помните, я вам про него рассказывал.

- Пропустить, - приказал рыцарям охраны король.

Те расступились, пропуская бегущего вприпрыжку барда, и снова сомкнулись, прикрывшись щитами.

Разъярённый начальник стражи врезался в охрану, и, ослеплённый яростью, попытался прорваться внутрь.

- Арестовать смутьяна? – поинтересовался капитан рыцарей.

Розалин, прищёлкнула пальцами, и на обезумевшего от ярости стражника вылился поток морской воды.

- Ваше Величество, - опомнился несчастный, - я прошу прощения, но этот наглый рифмоплёт…!

- Орю, - поинтересовался я, - что у вас произошло?

- Разошлись во взглядах на поэзию, - пожал плечами бард.

– Его милость, капитан стражи Медный Лоб, изволили считать себя поэтом, и мучали несчастных посетителей таверны «Якорь в печени» своими виршами. Деваться людям было некуда, всем, кому эти «стихи» были не по нраву, стражники обещали настучать по кумполу. Бедные томились в заточении, страдая от невыносимых пыток стихами, хотя, какие это стихи. Было даже три обморока.