В Асгарде

Царевич я, или кто?

Тор похлопал меня по плечу, и я не заметил, как очутился на широкой лавке между громовержцем и его дочкой. Труд тут же плеснула мне в здоровенную кружку какого-то напитка. Один из асов провозгласил тост в честь дорогих гостей. Пришлось пить. Кажется, в кружке было пиво. Вроде, неплохое. Тёмное, бархатистое. Пролилось в желудок легко и приятно. На тарелке тут же оказалась крупная нога кого-то из пернатых, зажаренная до хрустящей корочки.

После четвёртой опорожнённой кружки Браги спел свою песню про то, что всё в наших руках.

Баб и ягнят он оставил на прежнем месте. Судя по всему, народу понравилось. Даже Ницше радостно и одобрительно кричал за моей спиной, а потом с упоением захрустел морковкой.

Ещё через какое-то время валькирии дружно затребовали от Ароза Азорина какое-нибудь новое стихотворение. Аркадий Петрович выглядел несколько уставшим, если не сказать замученным. То ли сказалась вчерашняя пирушка, немилосердно продолжившаяся сегодня, то ли ещё чего. Он немного поотпирался, но потом вздохнул и продекламировал:

Я покинул родимый дом,

Дорогую оставил Русь.

Потрудившись вчера за столом

Я сегодня питаю грусть.

Аркадий Петрович и в самом деле как-то сдал. Он ведь и правда пожилой человек. Ему, поди, уже тяжеловато вот так со всеми веселиться.

Глянет белочка мне в окно,

Подмигнёт и растает как сон.

Я устал от радушия, но

Я радушием этим польщён.

Валькирии зашушукались. Видимо, ожидали от своего кумира чего-нибудь более романтического.

Поэт же снова вздохнул и продолжил:

Я не скоро, не скоро вернусь!

Здесь, в Асгарде, я сыт и пьян.

Но зовёт снова в дальний путь

Мой товарищ, царевич Иван.

И я знаю, есть радость в пути,

Хоть уже я устал слегка.

Тяжело свои кости нести.

Пожалейте меня, старика.

Он тяжело опустился на скамью. Рядом с поэтом вдруг оказалась Хеймдаль. Мановением руки разогнала воительниц, озадаченных смятенным состоянием Аркадия Петровича. Страж Радужного моста приобняла Ароза Азорина и что-то сочувственно проговорила.

Один грохнул своей кружкой по столу. Тюр произнёс тост за вольный ветер странствий. Локи помахал мне издалека. Кажется, он что-то хотел сказать. Я попытался прочитать по губам. Мёд? Какой ещё мёд? И вспомнил про шприц.

Дабы разбавить впечатление от выступления Аркадия Петровича, Браги запел какую-то героическую песню. Правда, на своём языке, так что я ничего не понял. А вот Ницше не только понял, но и подпевал, и подстукивал копытами.