Маскарад

Как есть гагатовые пуговицы. Ишь, уставились. Слишком, слишком уверены в себе, это хорошо…

Не додумав мысли, вампир Елистрат взлетел по ступеням и, еще вынимая шпагу, ударил первым.

XI

Он вложил в этот удар всю ярость, которую когда-либо испытал: грозу под Ахалцихом, оборону Баязета, укус, полученный от Милицы, и ее гибель, публику-дуру, антрепренеров-мошенников, Лидочку, Липочку, Лизочку…

Получилось недурно. Древние отпрянули, зашипели, их лица будто оплавило жаром. Но в следующее мгновение они уже оправились и ударили в ответ.

Злоба графа Марамуреша оплела и сдавила Елистрата кольцами. Теперь он не мог двинуть и пальцем, шпага упала в снег.

Злобу баронессы вампир ощутил как поцелуй, и поцелуй этот выпил из Елистрата всю радость, которую он прежде знал: от милых впечатлений детства до совершенных пустяков, вроде новой альмавивы.

Теперь Елистрату было очевидно, что сукно плаща не лионское, а выработано во Владимирской губернии – да и какая, к чорту, разница?

Баронесса улыбалась кукольным ртом.

Ясно увидев всю мерзость своего анафемского существования, вампир Елистрат успел обрадоваться тому, что оно скоро закончится.

На бои между вампирами никогда бы нельзя было продавать билеты: они незрелищны и решаются в считанные минуты.

Вот и теперь всё уж было решено, как вдруг появилась Морковка.

XII

Она стояла в облаке пара, высоко подняв фонарь.

- Оставьте этого человека! – прозвенел голос полтавской кузины. - Обернитесь и взгляните в лицо смерти!

Какого человека, удивился Елистрат и вдруг почувствовал, что смят, отброшен и свободен.

Граф и баронесса невысоко воспарили над землей и устремились к малахольной барышне, на лету выдвигая клыки.

Ну нет, пронеслось в мозгу Елистрата.

Остатком сил он ударил снова - и сам не поверил, до чего славно вышло. Воздух загудел от жара. Елистрат раз видел, как горела степь, так вот было похоже.

Баронесса и граф одинаково завизжали, бросили барышню и взмыли в воздух.

Елистрату впервые удалась такая стена невидимого огня.

Вампир не сразу заметил, что Морковка, нет чтоб валяться в обмороке, делает пассы руками и нараспев читает по-французски нечто драматическое, вроде монолога Ифигении из Расина.

Тут же он с изумлением понял, что эта белиберда помогает ему.

Граф и баронесса взвились ещё выше и вдруг разлетелись в стаю ворон. Вороны разбрызнулись в летучих мышей, а мыши - обернулись вихрем черного пепла.