Джинны навсегда

Черный Кусака, не вслушиваясь в бурную дискуссию, выцарапывал котлету- типа мясную из кучи засохших батонов - надо думать то, что осталось от гамбургеров после трансформации. Он был так занят, что не сразу заметил наступившую тишину и почувствовал обращенные к нему взгляды.

- Все уже высказались, - поторопила кота Ленуся, - ждем только тебя.

- А чего меня ждать? - удивился Кусака. - Я как пионер - всегда готов. Вот сейчас котлету доем и двинем. Пусть Рыжик пока такси поймает.

- День пропал, - подытожила Мадина, - только неприятностей на свою шею нашли.

Да еще, пожулуй, норму по холестерину на сто лет вперед выполнили. Все, баста! Начинаем работать. Ленуся - отвечаешь за запасы провизии. Собери все съестное что тут найдешь и упакуй. Не важно, насколько неаппетитным оно тебе покажется. Рыжик - лови такси. Катя - звони на телевидение и узнай, где остановился Цебаковский.

- Он то нам зачем? - удивилась Ленуся, собирая бутерброды в объемный целофановый пакет.

- В справном хозяйстве и вошь - скотина.

Пригодится, - бросила Мадина и оглядела комнату как полководец поле боя, - ничего не забыли? Вроде нет. Тогда вперед. На Альфу-Центавра.

- "Эх, яблочко, да не дается съесть. Жизнь буржуйская, да не про нашу честь", - с чувством пропела Катя, выкатываясь в коридор.

Такси скрипело, дребезжало и подпрыгивало на жестких рессорах. Из сидений торчали клочья паралона. Водитель - молодой парень в грязной футболке и джинсах, вынутых, видать, из мусорного бака, сжимал руль как шею злейшего врага, а на помятом лице его читалось общее недовольство жизнью: прошлой, настоящей, будущей и загробной.

- Это что? - скривилась Мадина, едва увидев водителя и его более чем сомнительное транспортное средство.

- Это парень, который готов за двадцать гамбургеров покатать нас по городу, - объяснил Рыжик.

Ленуся ойкнула и заглянула в пакет - сухие батоны исправно вернулись в привычное аппетитное состояние и она перевела дух.

- Сама же сказала, что те деньги - грязные и мы их трогать не будем, - договорил Рыжик.

- Глупость сказала, - самокритично признала Мадина, - а вы и рады стараться. А если я завтра скажу что жизнь - дерьмо, вы все дружно вешаться пойдете?

- То, что жизнь - дерьмо, и так понятно, говорить не нужно, бросил реплику таксер-доходяга.

- Тебя как зовут, философ, часом не Сенека? - спросил Рыжик.

- Я что, похож на еврея? - возмутился водитель, - Боб Харпер меня зовут и я американец в четвертом поколении.