Джинны навсегда

После нескольких минут препирательств контролер выдал один льготный билет на всех, что было только справедливо, потому что в тамбуре никаких мест не было.

- Так куда же мы все-таки едем? - спросила Мадина у спины Рыжика, в которую была почти вжата лицом. Дышала она еле-еле, чувствуя чей-то локоть в своих ребрах.

Рыжик ответил:

- Знаешь, сколько не вслушиваюсь - не могу понять. Он так хрипит, будто концы отдает. - Рыжик, конечно, имел в виду машиниста, но дедок рядом принял сказанное на свой счет и так распыхтелся, что название следующей остановки они тоже проворонили.

- Это я к тому, - сказала Мадина, когда дедок остановился передохнуть, - что если нам все равно, то может вылезем прямо сейчас. У меня сил больше нет.

- Вы не подскажете, куда идет эта электричка? - вежливо спросила Ленуся у дачницы.

- А куда вам надо? - оживилась та. До этого вид у нее был замученный, как у узницы замка Иф из романа Дюма.

- Нам все равно, но хотелось бы недалеко от речки или озера.

- Да у нас этих речек! У нас из возле поселка одна большая и две маленьких а озеро в получасе ходьбы.

Вы студенты?

- Ага, - честно соврала Ленуся.

- У нас студенты часто бывают.

Дачница погрузилась в мысли вслух. Она размышляла о погоде, о природе, о том, как трудно достать навозу, и сколько стоит молоко у Степичевых, а сколько у бабы Кристи. Можно было подумать, что ее заслали агентом от какой-нибудь турфирмы или вербовщицей в дачники.

На следующей остановке из электрички вышла почти половина пассажиров и, как партизаны, люди исчезли в глухом лесу.

Поезд горомыхая и подвывая уехал, и наступила тишина.

Шестеро стояли на хрустящей серыми камнями насыпи, подающейся под ногами. У Эдика кружилась голова.

- Ты живой, миллионер? - бестактно поинтересовалась Ленуся.

- Наверно... Пока не знаю. Это что, так вы и ездите?

- Именно, - кивнула Катя. - И это еще дневная электричка. А возвращаться мы будем на вечерней.

- И что? - не понял Эдик.

- Там народу раз в девять больше, - пояснила Катя, с легким злорадством отмечая, что Эдик из бледно-зеленого становится густо-фиолетовым.

Никакого сочувствия, в отличие от Ленуси, к миллионеру-страдальцу она не испытывала. Потому что была твердо убеждена, что от поездки на пригородной электричке не умирают. Ну а то, от чего не умирают, оно, обычно, только на пользу. Развивает кругозор и закаляет волю.

- Ну что, братцы-кролики, идем куда посмотрят глаза? - предположила Катя.

- Мы забыли несколько очень важных вещей, - внезапно сказал Рыжик.