Джинны навсегда

Шест на несколько мгновений явился миру во всей красе, хоть на Олимпиаду, потом вдруг растаял, словно приснился, потом начал опять расти... Похоже, девочки никак не могли решить, что к чему прикручивается. Мадина, потеряв терпенье, включилась в работу, а молодые люди задремали. Сквозь прикрытые веки свет казался красным, темнели качающиеся ветви и листья. В полусне слышался негромкий разговор девушек. Звонко бухали падающие снова и снова шесты. По рукам иногда пробегали муравьи; на Эдикову широкую грудь взбежал из травы блестящий черный жук и замер, греясь.

Эдик лениво пропускал меж пальцев траву, лежа на спине, и ни о чем не думал. Это было очень приятно.

- Клиент, - позвал Рыжик лениво, - а какой год на дворе? Мы подсчитали что две тысячи третий.

- Четвертый, - поправил Эдик почти не удивляясь.

- Значит мне уже двадцать семь...

Царевич вежливо кашлянул:

- Я хотел бы дать вам иные сведения. Физически вы не взрослее чем в день заключения. Конечно, это справедливо лишь частично, все же процессы жизнедеятельности в нас не замедляются.

Но старость нам не грозит, пока мы выполняем свою работу.

- А - а, - слегка радостно сказал Рыжик, - все ж не одни шишки нам от ЧМО достаются.

Царевич едва слышно скрипнул зубами: то ли сетовал на прошлое, то ли обиделся за Черного Мента. Родственники они что ли? Непонятно. Впрочем, думать об этом, да и и чем-либо еще было лениво. Мужская половина компании лежала носом к небу, закрыв глаза. Рыжик наощупь изымал землю из под ногтей, и рядом с ним вырос небольшой холмик.

Мадина возилась внутри палатки, Ленуся была в палатке наполовину, Катя держала части шестов. Мадина злилась, Катя и Ленуся придушенно смеялись. Шест то втягивался внутрь палатки, то вываливался назад. Деятельность девушек состояла из хаотических и непоследовательных элементов. Собрав каркас на травке они терпеливо, раз за разом, пытались втянуть его в палатку целиком, чему тот успешно сопротивлялся, раз за разом разваливаясь на части при подъеме.

Иногда после сборки один вертикальный шест оказывался длиннее другого.

В очередной раз конструкция получилась похожей на турник, потому что из горизонтального ряда две детали вставили в вертикальные. Ленуся сгибалась пополам, хватала себя за колени руками и беззвучно смеялась. Катя смеялась завывая. Мадина хмурилась.

Однажды шесты собрали внутри палатки. Там они проторчали ровно столько, сколько их держала Мадина, потом с глухим звоном обвалились. Остался только силуэт Мадины среди складок болонии.