Джинны навсегда

Прочесывание леса - занятие крайне утомительное, особенно в условиях запустения. При советской власти упавшие деревья и сухостой немедленно ликвидировались, а несанкционированных свалок не было вовсе. Нечем простому гражданину было мусорить - разве что бутылками из-под "Буратино" и "Жигулевского". Но на заре нового тысячелетия человечество самонаградилась невообразимым количеством новых благ. Очевидно, местные зеленые насаждения охотно посещались цивилизованными людьми, о чем не столько говорили, сколько показывали яркие веселенькие вещички, хаотично раскиданные меж представителей флоры, умерших в последние годы.

Парни насажали себе синяков, напитали комаров своей кровушкой и ни черта не нашли. Только мальчика, который информацию давать отказывался, зато громко испуганно рыдал. Шурупов позвонил в налоговую и попросил дополнительных ассигнований.

- Ну ты даешь, Шурупов, - хмыкнули по набранному номеру. - Вдесятером одного поймать не можете. Что он от вас - на ракете улетел?

- Вам нужны ваши 24 миллиона? - стараясь быть спокойным уточнил Шурупов.

- Появились дополнительные расходы, которые, возможно, окупятся. В дело оказались замешены фигуранты досье Интерпола, так что срок операции увеличивается.

- Как бы больной не помер при такой затяжной операции, - съязвили ему, и Шурупов понял, что проблемы Интерпола интересуют налоговую гораздо меньше, чем прошлогодний снег, рукава от жилетки и от метрвого осла уши. А еще он отчетливо осознал, что дополнительных денег ему не дадут, а результат спросят.

Шурупов в сердцах шваркнул мобильник себе под ноги - к счастью для трубки - она упала в мох.

Пока "Акелу" мучили неприятности, Эдик сидел под землей и не высовывался, освоив в качестве убежища яму для мужского сортира. Для спасения он согласился со своей же бредовой идеей - зарыться на три метра и попросить добрых людей поставить сверху памятник с надписью "Вот так и було". После того, как он эту идею овербалил, Эдика с радостным тихим писком поволокли к месту его пионерского подвига.

По дороге компания нарвалась на Педро Ивановича с опухшей от пчелиного укуса щекой но, по-обыкновению, веселого.

- А меня бабушка из дома выгнала, - с восторгом сказал он.

- Какой ужас! - искренне посочувствовала Катя. - За что?

- А ни за что! - Педро, улыбнувшись, засеменил рядом. - Она меня каждый день по нескольку раз выгоняет.

- И что она на этот раз сказала?

- А, - неопределенно махнул рукой Педро, - иди, говорит, укропу нарви. Я и ушел...