Джинны навсегда

Допросила прислугу, уж не знаю, каким способом и, нет чтобы скандал устроить, или еще что-нибудь, так она в суд подала на мужа, за то, что он лишил кошку свободы слова!

- Американка, - развел руками Парамонов, - они все на счет прав и свобод слегка с прибабахом.

- Но на счет налогов - строго, - добавил ариец и почему-то тяжело вздохнул. - Тому парню, с которым эти "этнобиологи" в Америке засветились, даже два убийства не могли доказать, а налоги вмиг привязали, он и "mather" не успел сказать...

Тут в лесу неподалеку негромко заухал филин и Катя поняла, что ее отсутствие начинает беспокоить друзей.

- Нет, я все понимаю, - после минуты молчания произнес Парамонов, - но если они за один день такие грандиозные бабки сделали, зачем назад приперлись? За куриными кубиками "Галина-Бланка" или рыбку половить?

- Может быть Сема им такие суточные платит, что и Оппенгеймер бы приперся как миленький.

- Что же он тогда налоги не заплатит, - резонно возразил Парамонов. - Дешевле бы обошлось.

- А из принципа, - еще более резонно ответил ариец. - Ну не любит наш человек налоги платить.

- Ага, наш человек любит по сортирам прятаться, - фыркнул Парамонов.

Катя похолодела. Сердце пропустило один удар потому, что как раз моталось в пятки и обратно. Когда она снова обрела способность соображать, то мысленно от души выматерила образность великого и могучего русского языка.

- А ты заметил, - спросил Парамонов, - какие у них рюкзаки тощие? На пару дней прогулочка...

- В лесу с голода не умрешь, - возразил ариец, - можно съедобные коренья откапывать, крапиву собирать.

- Ля... - Парамонов дернулся и пролил кофе на ботинки. Переборов приступ неуместной брезгливости он допил то, что осталось в кружке, и сунулся подбодрить ветками костерок.

- Ну и что? - сказал он некоторое время спустя, - будем ждать, когда они за лягушками отправятся?

- Зачем? - удивился ариец. - Если тебе так не терпится, возьми за хобот вон ту задницу, которая из травы торчит, да спроси у нее, где Сема.

Катя приподнялась на локтях, а потом встала. Две пары глаз глядели на нее из темноты: любопытно и цепко.

- Так мне что, уже можно бежать и отстреливаться? - спросила она.

- Можно, - равнодушно кивнул ариец, - только поймаем.

Молодой разорвал в свободную кружку (Царевича) пакетик "Нескафе" и чуть наклонил котелок.