Конец цепи

Пожалуй, старые склады, или тюремные камеры, или какие-то служебные помещения. В любом случае они представляли собой тупик, и не впервые побывавшая здесь Жанин прекрасно знала, что от них им не будет пользы.

Позади них находилось окно, путь назад в пустоту. А перед ними стальная дверь, отказывавшаяся пропускать их вперед. Ситуация выглядела безвыходной.

Вильям огляделся. Из трех плохих вариантов требовалось выбрать наилучший.

– Что в комнатах? – спросил он.

– Ничего, – сказала она.

– Можно их запереть изнутри?

На это она не смогла ответить.

Вильям не знал, на что надеялся, но они не могли просто оставаться на месте. Он схватил Жанин за руку, потянул дальше от запертой двери, быстрым шагом направился к железным дверям в холле.

Страх почти парализовал ее сейчас, топот ботинок приближался снаружи, и Жанин позволила ему взять командование на себя, вести ее, а сама тем временем не сводила со светодиодов взгляд. Скоро должен был загореться зеленый, охранники найдут их, и все ее завоевания последних месяцев оказались бы тогда потерянными.

Она выглядела уже примирившейся с судьбой, когда Вильям открыл первую дверь.

Втолкнул ее в комнату.

И в то самое мгновение, когда дверь закрылась за ними, светодиод поменял цвет.

* * *

Когда Вильям позднее спрашивал себя, что, собственно, он надеялся найти с внутренней стороны, у него не было ответа. Пожалуй, он ни о чем особенно не задумывался. Но скорее всего, даже если какие-то мысли и крутились в его голове, они сразу поблекли в тени того, что случилось на самом деле.

Только толстое плексигласовое стекло помешало женщине схватиться за них.

Невидимым препятствием оно остановило ее руку на половине движения с таким шумом, что Вильям и Жанин отпрянули в сторону, развернулись и встретились с ее глазами, смотревшими на них с другой стороны прозрачных в сантиметр толщиной стен.

Ей могло быть за пятьдесят, но и гораздо меньше, это трудно было понять при мысли о том, в каком состоянии она находилась.

Ее светло-серую кожу покрывали капельки пота, глаза были полузакрыты, но она явно прилагала максимум усилий, чтобы остаться в сознании, волосы слиплись у нее на лбу во влажную тонкую веревку.

Она лежала как бы в гробу из оргстекла, кувезе для взрослых посередине маленькой комнаты, освещенной тонкими и короткими люминесцентными лампами, словно кто-то положил ее спать в забытом террариуме.

Ее рука еще оставалась около стекла. Она едва дышала.