Изабель и призрачное счастье

Что бы сказал Иоганн?

– Дедушка бы сказал: «Молодец внучка, самостоятельная», – попыталась утешить я Софи, но та только отмахнулась и продолжила хлюпать носом.

– Ладно,– я сжалилась над ней, – больше не буду говорить об этом вслух, и пока просто пойду и погуляю, хорошо?

– Хорошо, – прогнусавило приведение. – Я буду ждать вас в тронном зале, найдете дорогу?

– Если не найду, спрошу у одного из местных, – пообещала я и метнулась к выходу, пока Софи не придумала отсылать со мной десяток призрачных нянек.

Сапоги хороши тем, что в каком бы состоянии не был замок, можно не бояться ушибить палец или порезать ноги.

Я выбралась с кухни, немного поплутала по коридорам, разглядывая пыльное убранство. На стенах висели портреты и натюрморты, пасторальные пейзажи соседствовали с сценами войны. В некоторых местах шпалеры казались более светлыми, точно некто снял полотна да так и не вернул. Я не стала задумываться об этом, мало ли чего тут слуги делали до того, как нагрянул самый злой волшебник?

Еще пару раз я наткнулась на запертые двери и, конечно же без ключей в замках, и наконец, вышла из замка.

Площадь перед ним походила на большое блюдце, окруженное забором с балясинами. Подпинывая обломок камня, выскочивший из брусчатки, я дошла до лестницы и увидела парк.

Когда в детстве мама читала мне сказку про спящую красавицу, я недоумевала. Ну продрыхла она сто лет, в чем проблема? Почему принц еле до нее добрался и тем более зачем кинулся пыльную невесту целовать? Намного позже я прочла оригинальный вариант, и все стало как-то интересней, но не об этом речь.

Глядя с верхушки лестницы на парк, я тихо присвистнула. Видимо когда-то садовник старался, создавал тут лабиринт, и украшал его арками, переходами и скульптурами. Однако теперь это были джунгли. Да именно они. Сплошная зеленая масса, из которой, точно утопающий, торчала примерно посредине парка, скульптура какого-то мужика. Он отчаянно тянул вверх руку, а раскрытый рот словно молил о помощи. Остальная же часть фигуры так заросла зеленью, что я затруднялась сказать Аполлон это, Змей Горыныч или еще какая неведомая зверушка.

– Есть в графском парке тёмный пруд, – затянул менестрель, появляясь рядом со мной.

– Там лилии цветут, – поддакнула я, – певец удивленно взгляну на меня и мрачно доиграл аккорды, напомнившие похоронный марш.

– Я, между прочим, эту песню сочинил в честь вашей родни, – пожаловался он.

– Неправда, – фыркнула я, – эта песня из кино.