Изабель и призрачное счастье

Я спряталась под подушку, ожидая, что сейчас ко мне придет придворная дама и, щелкая веером, погонит сражаться с кухонной утварью, однако тут я вспомнила, что выбралась из замка и ночую черт знает где.

Скинув подушку, я села на лежанке и меня пробил холодный пот. Вот так вот вырубилась, неясно где. Поди мой мешок с богатствами уже исчез, а расплачиваться придется натурой. Ну, то есть драить котлы и до блеска чистить поварёшки.

– Вот балда, – рассердилась я и ринулась надевать сапоги. Однако тут-то и заметила свой мешок.

Он лежал рядом с обувью и, если в нём кто порылся, я никогда не узнаю. Хотя бы потому, что совершенно не в курсе, чего там награбил тать в моем замке.

Притянув к себе поживу, я, ворча, раскрутила веревку на горловине и, высыпав содержимое на пол, стала разглядывать. Ну да, пара кубков инкрустированные камнями. Можно один оставить в дорогу, а второй продать, или заложить в ломбард, потом верну. Безделушки вида: браслет, бусы из незнакомого мне фиолетового камня, одинокая сережка с жемчужиной и пара колечек с камнями.

Ради интереса примерила на себя – малы. Книга в красивом переплете. Я открыла и, пролистав несколько страниц, захлопнула. Судя по фривольным картинкам, это была ночная энциклопедия о забавах. Вот уж точно продать не жалко, только кому она тут нужна камасутра этакая. Резная табакерка, ваза, пара ложечек. Я повертела их в руках, пытаясь определить, чайные они или кофейные? Не придя к единому мнению, отложила и их, чего позориться-то, куплю деревянную ей можно из котла есть, и губы не обожжет, и никто спрашивать не станет, с какой стороны вы ее кладете.

Тут же нашлось с десяток монет разного достоинства, пяток пуговиц, видно срезал с чьего-то камзола. Кинжал, в кожаных ножнах. Его я отложила к кубку, в дороге пригодится.

Последнее что попало в руки, оказалось зеркальце. Взглянув на себя, я поморщилась. Космы так и топорщились, намекая, что неплохо бы их помыть. Изначально малиновый цвет побурел, и чудилось, что я перепачкана в чьей-то крови.

Вид замученный сонный, на подбородке присохла вчерашняя еда.

– Свет мой зеркальце скажи да всю правду доложи, – завела я песню, медитативно отковыривая мусор с лица. Внезапно стекло пошло рябью и из витой рамки на меня уставилась Софи.

– Изабо! – взвизгнула она, и я едва не выронила зеркало, так опешила от встречи. – Изабо, как ты могла сбежать?! – не прекращала кричать придворная дама. – У меня разбито сердце, у меня мигрень.