Изабель и призрачное счастье

Ну, прям не знаю, может, – я задумалась, пытаясь вспомнить подходящие имена. У моих коней, которые участвовали со мной на соревнованиях, имена были свои, и даже родословные имелись. Так что называть животных мне раньше не приходилось. Из-за постоянных тренировок, у меня не то что собачки или кошечки, рыбок не было!

– О вариант, – обрадовалась я, – Тритон! Ну как тебе? – скакун задумчиво потоптался на месте. Я прям чуяла, как он размышляет над именем, – если что, это морской царь, – сообщила я, надеясь, что эта информации как-то поможет коню принять решение.

И он принял. Задрав голову, скакун громко заржал, потом в один скачок выпрыгнул на берег и, пританцовывая, высоко поднимая копыта, пошел кругом.

– Я так понимаю, это да? Ты согласен? – уточнила я на всякий случай, а то вдруг это высшая форма негодования у Аландских жеребцов.

Конь снова заржал и тряхнул гривой.

– Вот и славно, – обрадовалась я, – и так, Тритон, путь наш лежит прямо через лес, через горы и потом чуть дальше к мысу Чертовой бабушки.

Тритон удивлено фыркнул.

– Да, – согласилась я, – говорят, так себе место, и, в целом, мне бы еще заехать в замок самого страшного волшебника, но я туда дорогу не уточнила. Может, кто добренький подскажет.

Тритон снова фыркнул, как бы насмехаясь над моими планами, но я не стала с ним спорить. Это так странно спорить с конем, пусть даже он такой умный, разве что не говорящий, хотя, может быть, он просто меня стесняется или не считает достаточно умной собеседницей.

Я свесилась с седла и подозрительно уставилась на Тритона. Тот сделал вид, что не заметил, но вдруг резко перешел на галоп. С трудом удержавшись в седле, я решила больше так не делать. Мало ли, в другой раз вылечу птичкой, шлепнусь и сломаю шею. А этот скакун еще и поржет над моей тушкой. Нет уж, у меня, знаете ли, планы, а значит, несчастные случаи – исключены.

За день мы с Тритоном проехали пару деревушек, но не стали туда заезжать. Мало ли что за люди в них обитают? Опять начнут тыкать и кричать «девка стриженная» или «лошадь безглазая».

Ни то, ни другое слышать не хотелось, за этот день я сроднилась с Тритоном и возмущенно вопрошала его:

– Вот зачем ты меня первый раз сбросил, я еще понимаю, но второй раз?! Второй ясно было, что я победила, и ты это знал, и все видели. Однако нет же, тебе приспичило мне все косточки помять, разве так можно?

Тритон недовольно стриг ушами, но молчал.