Кувалда

Рядом с окном, на втором ярусе, сидели самые авторитетные и бывалые арестанты, снисходительно посматривая сверху вниз.

— Ля, гляди, дворянчик проснуться изволил! — насмешливо произнёс один из сидельцев.

Кувалда приподнялся и сел, ощупывая себя. Вроде всё на месте, цел и невредим, если не считать зудящей кожи, покусанной местными клопами.

Остальные арестанты зашушукались, оживились. Нечасто им приходилось видеть дворян за решёткой, пусть даже и в изоляторе временного содержания. Обычных пролетариев здесь всё-таки было абсолютное большинство, вроде тех, что Кувалда отметелил в одном из переулков Петрограда.

— Какими судьбами в нашу обитель, ваше благородие? — не скрывая издёвки, задал вопрос арестант с верхнего яруса.

Он сидел ближе всех к решётке, наслаждаясь постоянным притоком свежего уличного воздуха. Вид у него был тёртый, бывалый, лицо изукрашено шрамами, руки и грудь расписаны татуировками, короткий ёжик волос пестрел сединой. Очевидно, местный авторитет. Он цепким взглядом изучал Краснослава, будто стараясь не упустить ни одной детали, и делал какие-то свои выводы.

Кувалда, в свою очередь, уставился на него, особое внимание уделяя татуировкам, которые наверняка имели свой скрытый смысл, ускользающий от иномирного попаданца, но вполне понятные после некоторого анализа. Во всяком случае, Краснослав сумел определить, что преступлений за этим типом числится не один десяток.

— Не помню, — честно ответил Краснослав, понимая, что фальшь не останется незамеченной.

По камере пронеслись тихие смешки остальных сидельцев, но Кувалда окинул их суровым взглядом. Большинство всё-таки оставались обычными мужиками, и крепко вбитый страх перед барином заставил их подавить смех.

Авторитет цыкнул зубом, ставя под сомнение ответ Краснослава, но и в открытую предъявлять первоходу не стал. Слишком уж это необычное дело, дворян в изолятор к простым гражданам кидать, и старый вор нутром чуял, что дело пахнет политикой. А воняет политика хуже параши, вовек потом не отмоешься.

— Первоход? Ладно, и так вижу, что первоход, — ответил сам себе авторитет. — Звать меня Мосол, это Щепа и Пистон. — он показал на своих корешей, сидевших рядом с ним на втором ярусе.

— Кувалда, — представился Кувалда.

— Не по чину погремуху взял, — с сомнением произнёс Пистон, тощий и плешивый зек. — Спросим же за неё.

— Спросишь — поясню, — равнодушно ответил Краснослав, но развить конфликт не удалось, Мосол погасил его в зародыше.