Баг

А из них на свет ночи полезли упыри. Серые мерзкие твари со слегка вытянутым лицом и ушами эльфов. Желто-красные глаза копировали кровавый лунный свет, проглядывавшего из-за туч светила. Лысые головы втоплены в мощные плечи, а само туловище покрыто облезлым мехом и кусками гниющей кожи. Жилистые ноги непропорционально длинные, казалось не имели колен, они гнулись в разные стороны под невероятными углами, но выдерживали вес тела. Такие же длинные руки венчали узкие вытянутые кисти. Пальцы заканчивались настоящими прочными когтями, каждый такой трансформированный ноготь был с большой палец руки, не меньше.

Но страшней всего было то место, где у нормального человека расположен рот. Вместо него у тварей находилась пасть с огромными клыками, растущими, как у акулы в несколько рядов.

Упыри, а это были именно они, двигались рывками. Подволакивание ног и хромота, стремительно сменялась броском, и вот уже монстр находился в другом месте. Опасные твари начали обходить меня кругом, надеясь заключить в кольцо.

Я не сопротивлялся.

Такое построение лучше всего для работы с посохом. Литиус, который тут же оказался у меня в руках неожиданно загорелся самоцветом. Его свечение по проволоке начало сдвигаться по спирали к концам. И через секунду посох превратился в подобие меча джедая, горя в ночи смарагдовым цветом.

Я начал с Танца воды. Мое тело медленно поплыло шагами с носка на пятку. Дыхание выровнялось, стало глубоким. Упыри тоже пришли в движение, проверяя меня на прочность разведкой боем.

Они выстреливали в мои стороны руками, пытаясь зацепить острыми когтями тело. Воду сменил Воздух. Тело, поймав потоки Ветра, скрутилось вихрем и понеслось навстречу врагам. Посох в руках начал жить своей жизнью, превращаясь в смертельную мясорубку. Словно ожившая «болгарка» он врезался в строй упырей, разбрасывая их в стороны. Концы литиуса с лезвиями срезали пальцы, вырывали куски гнилой плоти, ломали с хрустом кости, кроили черепа. Но мертвые тела не чувствовали ран, они падали и поднимались.

Тварь с раскроенной мордой, по которому лезвие прошлось глубокой бороздой, продолжала наступать. Медленно вытекающий трупным гноем глаз, тягучей каплей опускался на разбитую пасть.Ксок верхней губы, болтающийся на куске полуотрезанной кожи, только усилил эффект ужаса для стороннего наблюдателя, если бы такой оказался поблизости. Но у меня страха не было, только четкая работа тренированного тела, концентрация, трезвость мысли.