В рейд пошла одна старушка

- Ссаныч! Котик мой! Где ты?

Разрыдавшись, Зоя Валерьяновна села на ступеньку трактира и опустила голову на руки. Она всхлипывала, ругала привратника, эльфийку, мавку и правление ЦК КПСС, и город этот, и трактиры, и Темного Лорда, и Никитку, который в эти дурацкие игры играет, и тех, кто эти игры придумывает. Она вся была в скорби и страданиях.

Вверху заплесневел и обрушился трухлятиной небольшой деревянный балкончик. У жителей близлежащих домов заболела голова и появились зубные камни.

- Кота ищ-щешь? – раздался вдруг быстрый шепоток где-то у самой земли.

Зоя Валерьяновна подняла голову, всмотрелась и, завизжав, вскочила на ноги. «Чур меня, господи прости», - шептала она, снова неистово крестясь.

- Чего там?! – подскочили к старушке остальные.

- Так это ж черт, - напряженным голосом сказал привратник.

- Я провожу к коту, знаю, где кот. Черный, тооолстый, вку… Красивый, - запрыгало черное недоразумение на одной тонкой ножке.

- Веди, - уверенно сказала Зоя Валерьяновна, поднимаясь с крылечка.

Черная клякса с рогами запрыгала вперед.

Привратник, эльфийка и лич, приготовившись на всякий случай к атаке, пошли за ней следом.

..Спустя пятнадцать минут черт запрыгал на одной ножке перед тяжелыми окованными дверями из красного дерева. «Карты, деньги, гномий спирт» - значилось на золоченой вывеске.

- Это самый дорогой трактир в этом городе, почти что ресторация, - задумчиво сказал привратник, изгоняя черта метким заклинанием. – Эти пройдохи ничего просто так не делают. Его прислали. Поэтому заходим и будем начеку.

- Там может быть Ссаныч, - сказала Зоя Валерьяновна, - я готовая.

Бесшумно распахнулась дверь. Метрдотель, поклонившись гостям, не говоря ни единого слова, проводил всех четверых за столик.

- Вы кота моего… - начала было Зоя Валерьяновна, но вдруг, заробев, замолчала. В таких заведениях она не бывала. Темный паркет, запах карамели и дорогого вина, сверкающие хрусталем люстры с приглушенным светом, удобные кресла и уже сервированный стол. Дорогая рыба, истекающее соком красное мясо, только что снятое с огня, медовый пирог, целая батарея бутылок и бокалов…

- Прошу вас, - сказал метрдотель, отодвигая для эльфийки стул.

Она уселась, глядя совершенно влюбленным взглядом на фарфоровый кувшин с амброзией – самой вкусной, самой питательной для эльфиек пищей. А потом как-то совершенно случайно всмотрелась в сам кувшин, который показался ей знакомым. В задумчивости щелкнула по фарфору пальцем и услышала тихую, очень знакомую мелодию.