В рейд пошла одна старушка

Вампир, коротко ругнувшись, исчез, еще не зная, что над его головой нависло страшное проклятие. Уже вечером, когда он выберет себе на ужин очередную красотку, он почувствует некий дискомфорт, но свяжет его со взбучкой своей супруги – Олигофрения, тьфу, то есть Ольфреда имела скверный нрав и любила распускать руки, а вампир втайне очень любил властных женщин.

Когда же наступит время завтрака, над землями вампира Игоринии Врания Кровавого повиснет страшный вой, полный мучений и страданий. Это беззубые вампиры, пряча рты за ладошками, будут оплакивать ужасную потерю.

Вампир без клыков – вроде как и не вампир, а так, бледное сосало. Спустя время весь род и племя Враниных станет для всех остальных вампиров чем-то вроде посмешища, а сам Игориния отправится в изгнание, где и будет вяло влачить свое существование до окончания игры.

Глава крайняя

Привратник, лич, эльфийка и Ссаныч во все глаза смотрели на Зою Валерьяновну, которая потрясала кулаками и ругалась на чем свет стоит. Ее круглые желтые глаза были зло прищурены, а вокруг искрила и полыхала черно-белыми клубами магия.

- Мы даже соскучиться еще не успели, - грустно сказал привратник, привычным жестом затыкая уши. Ему, как человеку с всего двумя оставшимися жизнями, нужно было беречь нервишки. Хотя, откровенно сказать, за недолгие путешествия с Зоей Валерьяновной нервишки у него стали заметно крепче.

- Если ее даже вампиры выставили так быстро, то как мы справимся? – тихонько спросил лич у эльфийки. У него как-то сами собой закрались мысли о провальности их похода.

- Зоя Валерьяновна очень хорошая. У нее доброе сердце и светлые помыслы, - безмятежно ответила эльфийка, пересчитывая монетки, доставшиеся им от вампиров.

- Людей они жруть, ганибалы проклятые! Кровь сосут! Из дитев! Да я вас, вампирюк поганых, со свету сживу! Я вам сама зубья ваши-то поотколупываю! С эмалем, с нервами, без анестезии! – горячилась Зоя Валерьяновна.

Черт, обвязанный магическими нитями, глумливо заржал, за что тут же получил по рогам.

- Светлые помыслы? – переспросил лич, с сомнением прислушиваясь к проклятиям старушки.

- Именно так, - важно кивнула Галаэнхриель и подлила себе сливочек в кофе. От амброзии ее до сих пор тошнило.

..Зоя Валерьяновна поругалась еще с полчаса, а потом, поняв, что никто ее не слушает, примолкла. Судорожно вздохнула, попросила водички. Села на стульчик, сложила руки на коленочках и заплакала. Тихонько, очень деликатно, но горько и безутешно.