Бабаяк в тылу врага

- Эх, прости уж Баба Яга, но совсем, смотрю, темная ты… - Гаврила приосанился, прямо - как раздулся от важности. - Мытарь по деревням оброк собирает, казну царскую, да закрома пополняет. Оброк, обычно, зерном да овощами выплачивают: с денежкой у крестьян завсегда туго было.

Так. Налог. Натуральным продуктом. Уф, не зря цэдваашпятьонку в юношу влил: пусть рассказывает, да внимания на мои оплошности не обращает.

- Ну, так вот. Направил батюшка наш царь десятника, с десятком, да парой кандидатов, это дело расследовать.

Стрельцы, все, как один, бывалые, в битвах-сечах закаленные, потому решили налегке идти, ружья свои не взяли. Лишний вес немаленький, а с разбойниками сподручнее сабельками да бердышами справляться: ружье то один раз стрельнет, а потом заряжай его… В общем, шли они три дня и три ночи, а на четвертый вышли сюда. Тут, недалеко, дорога мимо старого дуба идет, кругом луг… И спрыгнул прямо с дуба, чуть им не на голову, мужик. Сажень росту, но - крепкий. И давай над ними насмехаться, да бахвалиться, что всю их десятку-то и побьет. Еще и съесть после этого грозился. Ясное дело, десятник скомандовал - скрутить наглеца. Только не успели стрельцы и шагу сделать, как супостат дудочку достал, да как дунет… Дуда та волшебной оказалась, колдовской. Повалились стрельцы там, где стояли, будто кто их по головам дубиною со всего размаха приложил. И с тех пор слух у них пропал напрочь. А злодей поднял саблю десятника, ухмыляется, вот-вот ему голову с плеч снесет! - Гаврила вошел в раж, пересказывая то, что услышал, размахивал руками, и я начал опасаться за миску на столе. - Но, видать, даже Ярило устал терпеть злодеяния лиходея: вспыхнула сабля в руке, и выронил ее супостат. И на дорогу, в этот момент, выскочил то-ли леший, то-ли полевой, да ка-а-ак даст дубиною злодею!.. Тот и упал без движения. Стрельцы-то оклемались немного, и скрутили супостата, пока тот не очухался. Ну, и повели, значит, Соловья этого к царю-батюшке нашему, на суд справедливый. - Я, улучив момент, подвинул Гавриле еще одну кружку цэдваашпятьонки. Он выпил, закусил, и продолжил: - Одна беда, недалеко стрельцы сумели уйти. Там, где дорога снова в лес заходила, встретил их еще один злодей. Рост - косая сажень, не меньше, как стрельцы выжившие клялись. Весь в лучах солнца сиял латами, как самовар медный начищенный. И меч у него огромный, двумя руками он его держал.