Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

Спала прямо в доме законников, на полу: ожидающим так можно. Плохо в казённых домах спать, лучше даже на деревьях, чем там. Мужиками разит сильнее, чем драконом в пещере, насекомые общие скачут, под рубаху кто-то всё время залезть норовит — только успевай отбиваться. Не выспалась, последний припасённый орех-спелун на завтрак съела всухомятку. Скорее бы уж решить всё и домой! На другой день её вызвали, наконец, выдали бумагу, что Баба с номером БО4479 1230 760871 погибла с месяц назад от зубов дракона. Она опешила.

— Как так! Я ж и есть Баба с номером БО4479 1230 760871! Как вы мне можете давать такую бумагу?

— А что нам мешает её давать?

— Если я мёртвая, я её вроде как взять не могу, — ответила Баба серьёзно.

Клерк озадачился, достал толстенный свод правил и принялся его листать. Консультировался с коллегами, с начальством, двигал очки по носу то вверх, то вниз и вердикт выдал такой:

— Нигде не указано, что если кто-то мёртв, то он на себя бумаги получать не может.

— А как тогда быть с тем, что я нашлась и больше не потерянная? — поинтересовалась Баба.

— Тогда вам не в наш отдел, — обрадовался простому вопросу чиновник. — Вам в отдел найденных баб. Он этажом выше.

— Там ведь, небось, тоже очередь, а его казнят, пока разберётесь…

— Там? Очередь? Смеётесь? Если баба потерялась, то ей находиться-то какой резон? Разве что, если нагуляется и поймёт, что раньше было лучше, но это нечасто бывает.

В отделе найденных баб и правда очереди не оказалось. Клерки скучали, играли в кости и её появлению были даже рады. Сгрудились вокруг неё, приняли заявление, внимательно, с лупой списали все цифры с подмышки. Тыкали в номер пальцами, по очереди тёрли его, чтоб убедиться, что не перебитый, и выдали вердикт:

— Ждите. Рассмотрение вопроса занимает до одного месяца.

— Месяца? Какого месяца, если я числюсь убитой, а я живая? А если казнят за меня дракона, который меня не ел? И как мне самой жить этот месяц, мёртвой? И за что меня тогда плетьми за неуплату мзды били, если я мёртвая? И через месяц тоже будут бить? — затараторила Баба.

— Очень много у вас, Баба, вопросов. Месяц — процедурный срок, установленный законом, и я на него повлиять не могу, — ответил похожий на остальных, словно брат-близнец, клерк. — Вы же как-то месяц мёртвой прожили, значит и второй проживёте.