Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

И к Дену сгоняйте, золота займите под мои капиталы. Надо будет потом анатомов купить, чтобы меня не раскромсали после смерти на много маленьких дракончиков.

Баба ожидала от него добротного решения, а тут расстроилась: издохнуть в этом мире — дело нехитрое, каждый так может. Не решение это для жизни!

— Зачем тебе? В зоопарке хоть живой будешь, а так-то не вернуть обратно! И если тебя анатомы не искромсают, то куда я потом тушу твою огромную дену?

— Одна голова, Баба, хорошо, а две головы — лучше, особенно если обе они твои, и от тебя не отрубленные.

Не тупи! Я ж не совсем помирать собираюсь. Так, небольшой анабиозик организуем — поваляться, отдохнуть. Хоронить меня несподручно: яму замучатся копать, выбросят на свалку. Проснусь — улечу себе спокойненько.

— А если не проснёшься? — беспокоилась Баба.

— А если не проснусь, то хуже, чем сейчас, мне точно не будет. Всю жизнь в зоопарке какать у всех на виду — лучше уж анабиоз!

— Неправда! Ты не пожил ещё, драконят не наплодил, некому будет по тебе ни заплакать, ни помянуть добрым словом.

По мне вон целая община на поминки собирается жрать, пить, гармошки рвать! А поживёшь в зоопарке — звездой станешь, люди будут тебя знать, — пыталась уговорить его жить Баба.

— Ага. И когда я помру лет через «цать» от тоски, в газетах ваших заголовки будут во всю полосу: «Умер вчера рыжеглазый Дракон!» И придут меня хоронить, и цветов мне принесут, и игрушки будут детям потом вырезать: трёхшеий дракон с одной головой.

Баба уже было подумала, что Дракон повёлся, смирился.

Обманулась Баба.

— Ты, правда, что ль, поверила? Баба... Ну не-е-е-т, не может быть! Ты же умная, ты же настоящая! Ты бы на такое повелась сама-то? — удивился Дракон.

— Нет, конечно. Я и на поминки свои не пойду. Какая мне разница, сколько по мне заплачет, если меня нет? И пока я есть-то, всё равно, а тогда — тем более! Хотя… Представляешь, усядутся они все за длинным столом, конины нажарят, рюмки нальют, скажут: «Не чокаясь!», а тут я вся в белом заявляюсь. Весело может получиться!

— Фу-ф, а то я уж испугался, что ты перегрелась и ненароком в полную дуру обратилась! Мне абсолютно индифферентно, сколько по мне, дохлому, заплачет.

Зоопарку — нет, свободе — да, пранку — тройное да!

Дракон смешно отсалютовал хвостом. Их шум разбудил караульных, но те лениво заглянули в клетку, убедились, что узник по-прежнему в наличии, полуночничает, и улеглись дальше на свои налёжанные места сны досматривать. Баба за углом припряталась, не заметили.