Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

Никаких «подрасписок» у нас не предусмотрено, — с напором повторил эскулап.

— Опять, выходит, мне сбегать придётся, — раздумывала Баба вслух, чтобы убедить лекарей в необходимости гибкого подхода к людям.

Лекарей её слова встревожили не на шутку. Они принялись рассказывать Бабе, как ей тут будет хорошо и радостно, как её будут кормить-поить-опекать, то есть начали всячески рекламировать пациентке свою Больничную долину. Но больница всё же больница: режим, микстуры, процедуры будь добр принимать по расписанию.

Бабе вовсе не хотелось лечить болезнь, которая по человечьим меркам и не болезнь вовсе, а обычное человеческое состояние — беспокойство, тем более сидеть из-за него в пещерном карантине.

— Почему мне-то гулять нельзя? Чем провинилась? Думаете, тоже ящуром заразилась? — уточнила она.

— А вдруг? Люди ящур людям не разносят и от него не мрут. Поболеют немного и вылечиваются. Дракона могут заразить, только если с ним от одного куска кусать будут: драконы, они по части ящура слабые.

— Тогда почему мне гулять нельзя?

— По указанию. Мы вам его открыть не можем, — ответили эскулапы.

— Ох, и церемонные же вы птицы! Ладно. Селите меня поближе к Сейлу, раз такое дело. Буду болящего своей верой в его живость заражать. Мне он живой очень нужен сейчас, так что буду тужиться изо всех сил, чтоб в него верить! — решила Баба.

— А не сбежите? — уточнили лекари.

— Зуб даю! Третий слева, снизу, — ответила Баба уверенно, зная, чей зуб имеет в виду на самом деле.

Драконы ей тут же поверили, до Гоши препроводили, а дальше уж на нём в инфекционное отделение. В её индивидуальной палате-пещере были все удобства: персональный термальный источник, дыра в стене для света и воздуха, мягкое сено и даже большой ночной горшок — творение рук человеческих.

Для начала пациентка примерилась к дыре в стене: пролезет ли, подойдёт ли отверстие для побега. Маловата дыра, не протиснуться. Да и за «окном» оказался обрыв, так что совсем не вариант для освобождения.

Выглянула из завешенного шкурами входа в коридор. В тоннелях темень и никого. Где-то вдали голоса обсуждают назначения. Осмелела, пошла на ощупь бродить, выход искать. То и дело натыкалась на занавеси из шкур, прислушивалась, что за ними творится. Видимо, больничные палаты: сопят там и порыкивают. Тихонько отодвигала шкуры, подглядывала: в одной дрых Юрий-юрист; в другой — банкир Ден; в третьей — Гоша-таксист. Знакомые всё морды.