Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

Небо было такое, как тогда, когда бежала она от Сейла к людям за своим «спасением». Светляки любили заросли вокруг пещеры даже больше, чем душистые поля в само́й Больничной долине, и вокруг выхода свет от них стеной стоял — хоть булавки собирай. И ручей, струящийся по стене, был освещён без ламп и свечей. Непростое это дело — наливать в кружку воду, сочащуюся по отполированным течением камням. Пришлось палец подставить, чтоб по нему направить струйку. Он тут же закоченел от ледяной воды аж до боли. «Надо бы палочку себе организовать для управления водой, с ней сподручнее будет», — подумала Баба и пошла к светящимся кустам.

Тронула их рукой. Обросевшая малина посыпала мелкие брызги, и Баба не удержалась, поставила кружку на землю и принялась умываться прохладной росой. За спиной послышались тяжёлые шаги. Из пещеры величественно выплыл дипломат, волоча за собой увесистый хвост.

— С ясным вечером, Дракон! — приветствовал он её. — Рад, что ты решила остаться с нами! Купаешься?

— Роса тут хороша!

— Хороша! — подтвердил Дракон тремя головами хором.

В ночном свете он был ещё прекраснее, чем днём! Чешуя переливалась, блеском отражая и мерцание луны, и светляков, будто он не из плоти был сделан, а из перламутра, как дорогая коллекционная кукла. Вдруг он вытянул все три свои шеи вперёд и уронил головы на колючие кусты. Раздался громкий треск. Из зарослей с писком вылетели потревоженные птицы, а Дракон выдохнул всеми тремя головами громко и с таким удовольствием, что Бабе захотелось сделать так же.

Жаль, длина шеи и тонкая кожа не позволяли! Дракон пролежал так несколько минут, потом притянул головы на место. Кусты стали быстро расправляться, словно гуттаперчевая губка, и скоро снова обратились в неприступную стену.

— Уважаемый Трес! Простите за замечание, но Вы нарушаете больничные правила. Помните: в ночи не шуметь, днём не бузить, рыком не рычать, хвостом не стучать, — напомнил будущий эскулап, стоящий позади них в ожидании, когда можно будет вклиниться с таким замечанием, не портя досточтимому Дракону удовольствие от водных процедур.

— Помню, — потупив все три головы ответил дипломат, отчего из царственного Дракона обратился вмиг в нашкодившего драконёнка. — Невмоготу. Сушит — страсть, а губами по водопаду не хочу елозить, заразу разносить. Так попил.

— Начинается, похоже, — вздохнул интерн. — Вы меня зовите, если что, я Вас питьём обеспечу. Теперь его много надобно будет!

— Лекарей всего двое — на всех болящих вам не разорваться.