В глубь пространства

- Нет, подруга! Сие - суровая реальность. Просыпайся давай! Сейчас по-любому Стас припрется.

Пока сплюшка соскребала себя с постели, я успела умыться и даже одеться. Вернувшись из ванной, застала всё ту же извечную формулу: Алёна плюс кровать равняется взаимная любовь. Пришлось гнать её умываться уже пинками. Думается мне, Стасик к картине «Алёна в неглиже» пока не готов.

Не прошло и десяти минут, как мои опасения сбылись. После непродолжительного стука дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель всунулась голова Станислава.

- Можно к вам? Я, если что, не смотрю.

- Заходи, коль пришел! Чай не избушка на курьих ножках, не зажарим. Но это не точно! - подмигнула старому другу.

Стасик ввалился целиком. Меня посетило чувство дежавю. Где-то я эту картину сегодня уже видела. Буквально десять минут назад. Друг представлял то же печальное зрелище, что и Ласточкина. Те же встрепанные волосы, след от подушки на щеке и огромные синяки под глазами.

- Что, Стасик, ночка бурно прошла?

- Ой, не завидуй! Мы вчера полночи проболтали.

Только этот с утра, как огурчик, а я как будто пил вчера. И ты такая же! Вот как у вас это получается!? Но ты хоть спала... - возмущения парня прервало Алёнкино пение в душе.

- Эй, подруга! Выходить одетой. Мы тут не одни! - предупредила я, стараясь перекричать шум воды.

- Поняла! - откликнулись из ванной.

- Марусь, наша птичка же вчера у длинноухого банку кофе выклянчила. Будь другом! Налей, а? Помираю!

- Смотрю я на тебя и вспоминаю наших мужиков у подъезда поутру. Только налить они просят чего-нибудь покрепче.

Ладно, держи! Должен будешь! - сколько раз за время нашей дружбы я произносила последнюю фразу... Не счесть!

- Спасибо! - присосался Князь к кружке. Правильно кастелян вчера сказал. Кровосос он и в другом мире кровосос!

- А, чёрт! Тетрадку забыл. Марусенька, можешь, пожалуйста, принести? Там в тумбочке стопка,- заканючил Стас.

- Куда ж я денусь! Жди!

Вот вроде бы Станислав всегда был аккуратным человеком, но когда открыла его тумбочку, возникло ощущение, что вернулась домой.

Я наткнулась на такой родной и любимый бардак, цензурно именуемый «творческим беспорядком». Мне под ноги вывалилось всё, что вчера было туда всунуто. Пока пыталась найти в этой куче тетрадь, услышала позади грозный рык.

Обернувшись, я увидела оскаленную морду огромного барса. Эта туша, раза в два-три больше земного зверя, неслась на меня. Кажется, я закричала...

Мир привычно погрузился в темноту. Но на этот раз она была какая-то живая.