Нарханы: ответный удар

– А как они теперь оттуда спустятся?

Красавица помогла Егору встать, оправила странное приталенное платье в пол – Святой такие только на картинках видел – и погрозила парням кулаком:

- А пусть там хоть всю жизнь сидят! Будут знать, как моего избранника бить!

Она подхватила Гаррошкина под локоть и потащила за собой по тропинке, а черно-синий рюкзак мага остался сиротливо лежать под деревом. Но Святого сейчас не интересовал ни рюкзак, ни его объемное содержимое – до ритуала осталось не так много времени, а идти до выбранной Роуком поляны еще долго.

А главное, как спуститься, когда нижняя ветка раскинулась метрах в семи от земли? И как, спрашивается, они могли взобраться сюда по гладкому стволу? И что это за девица, и почему у него на том месте, которое обычно не показывают врагу, тряпка рыжая насквозь прожжена? Неужто, и впрямь магия?

Ничего у них своя магия – еще две бутылки осталось и треть огурца. А пьяным, как говорится, не только море по колено, но и сосна до... ну вы сами знаете.

Когда троица, предварительно занюхав водку лопухами – а то не дай бог его Светлость Главный Помощник Бха-как-то-там унюхает – ввалилась на освещенную солнцем поляну, там, вокруг большой малахитовой чаши, уже собрались все адепты нового учения. Вон на коленях, восторженно взирая на чашу, стоит его идиотство Гаррон Темный. Его белобрысый стервы, к счастью, не наблюдается. Правее отбивают поклоны истинно верующие в Кришну и в брата его Хогги. Широко улыбается правая рука Учителя, Роук, прощупывая хищным взглядом всех присутствующих.

У самой кромки леса особняком держатся ухмыляющиеся парни из банды Тертого. На небольшом зеленом коврике в эффектной позе разместилась не менее эффектная рыжеволосая красотка с высокой аппетитной грудью, плотно обтянутой белоснежным сари. И только Его Брахмапутной Светлости еще нет.

Уф, успели. И эликсира летучести успели две бутылки выхлебать, и огурцом смелости закусить, и пивком безбашенности из прихваченной Лысым сумки догнаться.

И сейчас, пошатываясь, Святой плюхнулся на траву подальше от Роука и чаши, свел мутные синие глаза в кучку и показал кулак укоризненно взирающему на него Гаррошкину.

Время шло, солнце взбешенными пчелами кусало открытые участки кожи и припекало голову, обнаглевшие муравьи, домик которых порушил неповоротливый Колян, лезли, куда их совсем не просят. Да еще и с безбашенностью они с ребятами, походу, переборщили – она вот уже полчаса как просилась наружу.