Вакансия Бабы Яги

Леший с Кикиморой не вынесли политики этакой и вскоре и съехали в другой лес. А Ядвиге-то что с того? Единоличной правительницей быть еще пуще душу греет. И давай дальше бесчинствовать – оброк зверью лесному наложила на продовольствие: ежели Яге живность раньше сама угощения несла, так теперь тащить грибы, ягоды да орешки новой хозяйке обязаловкой стало. Да так, что и к зиме запасов нормально не собрать.

Дальше – больше. Ввела Ядвига налоги на пользование водой речной, землей, воздухом и даже солнечными лучиками, которые и так-то едва сквозь вековые сосны проникали.

Вот уже и медведь, на минуточку, самый сильный зверь леса, за километр обходить ее избу стал. Подумывал даже берлогу в ипотеку взять в соседнем лесу, да как тут накопишь-то!

Почему бучу никто не поднимал? Знамо ли дело с яжиной породой бодаться? Представительницы же рода этого все колдовствам обучены с детства, заклятиям всяким. Был раз, когда волк зубоскалить на Ядвигу начал. По зиме дело было, под самый конец декабря. Превратила она бунтаря в ледяную статую, которая весной растаяла, так что и мокрого места от «декабриста» серого не осталось.

Вот с тех пор, собственно, ни один зверь, ни большой, ни малый, против Ядвиги выступать не решался. Так бы и жили-тужили несчастные под началом деспотичной девахи еще пес знает сколько времени, если бы в один погожий день не пожаловал в лес Бор. А был это племяш того самого Лешего, эмигрировавшего от Ядвиги куда подальше.

Обучался Бор лешачьему фамильному делу в заморских лесных институтах, а тут за отличную учебу наградили его каникулами.

Ну как не повод дядька любимого навестить да по владениям погулять, где с самого детства воспитывался. Метнулся Бор туда, метнулся сюда – нет Лешего нигде. Дивно, однако! И вообще тихо в лесу: зверье запуганное бродит, птицы молчат как не в себя. Наконец повстречался Бору медведь. Тот самый, который так и не накопил на первый ипотечный взнос.

– Бо…бу… бе… – пробубукал он на вопрос о Лешем.

– Ты лапу-то из пасти вынь для начала, а потом вещай, – усмехнулся Бор.

– Ой, Боренька, чего у нас тут деется, беда-бедовая! – из правого глаза могучего зверя, некогда грозы леса, скатилась скупая медвежья слеза.

Поведал он дорогому гостю о занозе, которая в их лесу вакансию любимой Бабы Яги заняла. Интересно даже стало Бору, кто ж так мог местный народ запугать да дядьку Лешего с насиженного места прогнать. Разобраться с самодуркой не мешало бы. Отправился к избе на курьих ногах, промолвил слова нужные.