Трагедия Равновесия

Из полной черноты я попал в абсолютно белый мир, этот мир – чистый лист без единого тёмного пятна, и эта абсолютная идеальность меня пугает. Нам говорят, что всё делится на белое и чёрное, на хорошее и плохое, но на земле это невозможно. Даже наша земля, на которой годами искореняли всё чёрное, не смогла избавиться от червоточин, подобных Туманному лесу, но здесь это вполне возможно. Вот что на практике значит – поделить на белое и чёрное – и если нам преподавали это, как вариант миросуществования единственно верный, как утопию, то сейчас это кажется мне жутким.

В моей голове до сих пор не укладывается, что такое возможно.

Вокруг меня свет и прозрачно-лазурные едва ощутимые шлейфы магии, окутывающие меня мягким свечением. Чуть поодаль стоит юноша, которому и принадлежат эти шлейфы. Его тело охватывало приятное золотистое свечение: можно было подумать, что этот свет - аура духа. За мою не самую длинную жизнь, мне, к сожалению… да, скорее, к сожалению… удосужилось встретить несколько настоящих духов, и те выглядели гораздо проще, почти примитивно, таких я часто мог увидеть в книгах.

Сейчас передо мной стояло гораздо более высшее существо, которое выделялось и по виду, и по силе, потому что насколько силён этот дух, я чувствую даже на расстоянии. Несмотря на это, его сила меня ничуть не пугает, скорее, вызывает восхищение. Он сам целиком вызывает одно восхищение, особенно сейчас, когда, находясь передо мной, мило и невинно мне улыбается.

– Не переживай, Арне, – голос его был также прекрасен, как облик.

Он сказал слово, и слово это как будто пропели райские птицы. Сладко, слишком сладко, но было бы неправильно и нелаконично, если бы он басил или звучал как-то иначе. – Теперь ты в безопасности.

И без его успокаивающих речей я чувствовал себя уже давно уверенно и спокойно, этого было достаточно, чтобы сразу же выйти с ним на диалог.

– Знаешь, от твоего света я могу ослепнуть, поэтому мои глаза не могут с тобой согласиться.

– Ах-ха-ха, – он также сладко и переливчато посмеялся, смех его походил на звук колокольчиков, в каждом ударе которого слышалась нотка самолюбования, – ты шутишь, это значит, что всё отлично.

Отлично, что я успел до того, как ты потерял рассудок.

Периодически дух игрался со своими волосами, перебирая их рукой, укладывая то в одну, то в другую сторону и смотрел на меня, как бы ожидая увидеть ответ на моём лице, какая из этих абсолютно одинаковых причёсок идёт ему больше.