Трагедия Равновесия

Не смотря на то, что я уже не вглядывался в эту серость боли не проходили, а только усиливались. Тела у меня не было вовсе, поэтому схватить голову и начать кричать я не мог, зато мог забыться от боли. После этой мысли боль моментально прошла.

– Неужели действительно вырубился, – хмыкнул я про себя.

– Эй, ты чего делаешь, – возмущенный голос Элмисса откуда-то изнутри. – Убиться решил, придурок полоумный. На кой тебе весь мир сдался? Тебе нужны только... Боги.

– Какие бо… – не успев прийти в себя, но машинально задумавшись о богах, я внезапно увидел перед собой два неясных силуэта.

Попытался всмотреться в них, начиная догадываться, что это и есть те самые боги. Силуэты медленно начали проявляться. Сначала появились цвета: ослепительно белый, как у Катона, и грязно зелёный, я бы сказал болотный. Потом они наконец-то приняли осмысленные очертания, и стало понятно, что один из силуэтов – это женщина, а значит, вариант с Катоном сразу же отпадает, но тогда... Темис...

И вот наконец-то я увидел их полностью.

Средних лет мужчина, опирающийся на свой огромный палаш, был гладко выбрит и коротко пострижен. Я не силен в мужской красоте, но что-то мне подсказывает, что он бы пользовался популярностью на земле. Его лицо не было каким-то особенным, наоборот оно было обыкновенным и не запоминающимся, но при этом эта обыкновенность была идеальной. Она притягивала взгляд, и отвести его было очень нелегко. Подозреваю, что это какие-то чары или аура, ну не может быть, чтобы даже я чуть ли не слюни пускал от него. Вон, Катон-то был как красив – и ничего, даже внимания на это не обратил, а этот…

Напротив него стояла женщина. На вид ей было лет тридцать пять, хотя какое значение имеет возраст у богов, сдается мне, что при желании она может и в меня превратиться. Несмотря на то, что у меня было четкое ощущение о ее возрасте, никаких признаков старения на ней не было, хоть бы одна морщинка и той нет. Бесцветные глаза были полузакрыты или прищурены (я так и не понял­), тонкие алые губы не передавали никаких эмоций, казалось, что они просто наклеены на это прекрасное лицо.

Ее белоснежное одеяние, чем-то похожее на длинный домашний халат, хорошо подчеркивало изгибы идеального женского тела. Одна из тонких красивых рук держала копье острием вниз, а вторая аккуратно поправляла, выбившуюся из под диадемы, прядь золотистых волос.

Они о чем-то переговаривались, и, судя по тому, что оба держат оружия, разговор не приятен, как минимум одной из сторон.