Ведьма в запаре. Часть 1

Но мысль мне додумать не дали, потому что мир качнулся, и я оказалась уютно устроенной в руках Кости.

- Не нужно метать молнии глазами, - упреждая мою словесно-брыкательную атаку произнес он, а потом усадил меня на стул, подоткнув края моего пледа, чтоб не мешали, всунул мне в руки горячую кружку, и я ухватила ее, как спасительную соломинку, уткнувшись взглядом в глубины чая, будто стараясь рассмотреть, что на дне емкости. Это было проще, чем наблюдать, как Костя мажет варенье на хлеб и донельзя гармонично смотрится на моей кухне.

От чая шел умопомрачительный аромат – немного терпкий, древесный с какими-то пряными нотками. Почему-то у меня из дешевой заварки, которую я покупала у бабушки Голи в городе, ничем похожим не пахло.

Я вдыхала пар и млела от тепла. Я отпила всего один глоток, когда поняла, что мысли мои улетают куда-то далеко, за горизонт и выше, превращаясь в белых птиц с сильными крыльями.

Я провалилась в сон. Что случилось к горячим чаем, я не поняла, но по крайней мере, я им не обожглась, видимо, Костя успел подхватить – и его, и меня.

Организм зачастую умнее нас самих – он берет то, что ему нужно и тогда, когда ему это необходимо. Полубессонная ночь, ранний подъем, богатый эмоциями день сделали свое дело – я просто-напросто отключилась. Обычно я засыпала быстро, и мне снились красочные и длинные сны. А просыпаясь, я всегда жалела, что не умею их толковать как следует. Изучала я эту науку по верхам, предпочитая уделять больше времени менее субъективным знаниям.

Нет, сны селянок про выпавший зуб или рыбу, плавающую в молоке, я толковала легко и непринужденно, чаще придумывая значения образов на ходу. Но в своих собственных снах не разбиралась совершенно.

Вот и на этот раз снилась мне какая-то неподдающаяся толкованию маловразумительная чушь с элементами трагикомедии: во сне я являлась самой себе то русалкой с фиолетовым хвостом, то императрицей на боевом носороге, то маленьким муравьишкой, что несет вверх по склону соломинку.

Русалка манила к себе какого-то путника, чьего лица я не могла разобрать, и расчесывала свои волосы гребнем из отполированного рыбьего скелета. Ей на смену приходила императрица, мечущая взглядами молнии, готовая встать лицом к лицу с любым врагом, носорог под ее седлом взбрыкивал, пускал из ноздрей сизый пар и почему-то мяукал. А муравей тащил и тащил свою ношу. Эти картинки сменяли друг друга, пестря многочисленными деталями и мимолетными силуэтами.