Светя другим, сгораю

Малоун купил мороженное под цвет моих глаз: фисташковое. А сам наслаждался сливочным.

Пока мы шли до парка и лотка с мороженным Малоун рассказывал мне о себе и своём отце:

- Я был его первым ребенком, наследником, - рассказывал он, идя по тротуару. Люди и существа, идущие нам на встречу, расступались перед ним, как корабль рассекает океан, что непременно удивляло. – Не знаю рассказал ли тебе Ред о том, что губернаторы передают свою власть путем кровного наследования…

- Да, что-то такое было, - кивнула я, следуя рядом с ним.

- Отлично, значит ты понимаешь, что я должен стать следующим Губернатором. Сегодня Редманд и помощники моего отца должны поставить в известность других губернаторов. Но есть проблема, идем, - Малоун махнул мне рукой и стал переходить дорогу.

На другой стороне улицы стал виден большой парк с высокими зеленными деревьями, при том, что на улице было всё ещё довольно холодно.

- Так в чем проблема? – я догнала его и продолжила идти рядом в одну ногу.

- В том, что мы до сих пор не знаем, кто настоящий убийца, - поясни он, глянув на меня.

– Ты не единственная в списке подозреваемых.

- Стой, то есть тот факт, что ты наследник своего отца делает тебя подозреваем в его убийстве? – дошло до меня.

- Так, что я тоже заинтересован в том, чтобы найти настоящего убийцу, - улыбнулся Малоун.

- И ты веришь, что это не я? – скептически произнесла я.

- А ты нет? – усмехнулся он. – Я верю Реду, а он верит в твою невиновность.

- Но с чего бы? Он, грубо говоря, поверил мне на слово, - складываю руки на груди.

Будто я одна здесь понимаю, что мне не стоило верить. Прежней мне. Я проникла в резиденцию Губернатора, меня поймали на месте его убийства, я пыталась сбежать, покалечила людей. Мне одной это кажется странным?

- Редманд чувствует ложь за версту. Если он тебе поверил, значит ты смогла его убедить.

- Прикольный радар, - скептически усмехнулась я. – Я поняла, тебе действительно нужно, чтобы поймали убийцу, но, судя по тебе, ты не особо горюешь по твоему отцу.

- Горюю? – удивился он, будто пробуя это слово на вкус.

– Нет, совершенно не то слово. Взбешен – да. Но горевать по нему не стану. Он не был хорошим отцом, всегда ставил на первое место власть, второе – сам он, а уж потом семья. Мать не смогла с ним жить и ушла, когда моей сестре было пять.

- А сейчас ей сколько?

- Двенадцать, - тяжело вздохнув, ответил он. – Но по правилам этого города, дети должны жить с тем, кто большего достиг.

- Она вас бросила…, - поняла я.