Трудно быть ведьмой

Но ежели ему что-то нужно, от вальяжности не остается и следа -- Бес приложит все усилия, чтобы добиться своего.

Орет он редко, но крайне умело. В том смысле, что ты готов на все, лишь бы это прекратить. Ты отдашь ему деликатесный сыр с плесенью стоимостью в ползарплаты, позволишь бегать по твоей спине с риском сломать позвоночник (речь, как вы понимаете, идет о твоем позвоночнике), отпустишь гулять в самое неподходящее время. Что касается последнего, тут, конечно, я виновата. Мама хотела Беса кастрировать, но у меня, признаться, при одной мысли об этом все внутри цепенеет.

Взять и лишить живое существо одной из важнейших функций, не спросив его разрешения. Здравомыслящий человек покрутит пальцем у виска: кто будет спрашивать разрешения у животного? Оно все равно не ответит. Но хоть я, вопреки предположению подруг, не телепат, однако скажу точно – Бес резко против. Он готов рисковать, неделями где-то пропадая и возвращаясь худым и всклоченным. И, раз так, мы должны быть готовы волноваться за него и терпеть. Раз мы его себе взяли – куда денешься?

Сейчас кот, как и остальное хозяйство, полностью на мне. Моя старшая сестра Лена, которая замужем за военным и живет в Мурманске, родила недавно сына, и мама уехала к ней, причем, судя по всему, надолго. После смерти папы она целый год промучилась в безразличии ко всему на свете, но внук, слава богу, снова вызвал у нее интерес к жизни.

Итак, Бес орал – громко, выразительно и целеустремленно. Это была не истерика, а декларация о намерениях.

Только вот намерения его оставались неясными.

Я проверила лоток – чистый. Плошку – в ней еще оставалось немного корма.

-- Кошку требуешь? – неуверенно уточнила я. – Отпустить тебя гулять? Конечно, май на дворе и погода хорошая, но тебе же не пора -- ты совсем недавно вернулся, а?

-- Фрр, -- четко и возмущенно фыркнул Бес.

Я его поняла. Да, в поисках сексуальной свободы он вопит иначе.

-- По-моему, он не хочет нас отпускать, -- предположила Женька.

– И правильно делает. Лиза, плюнь ты на свою ведьму! И на диету тоже. Я сбегаю вниз, куплю пирожных, Вика откроет вино…

-- Я могу пойти одна, -- тихо, но упрямо ответила Лиза. – Ничего со мной не случится. Понимаете, я больше не могу. Я умру, если ничего не сделаю.

Пожав плечами, я открыла входную дверь. Бес, шмыгнув в нее, тут же оказался на лестничной площадке, но не бросился оголтело вниз, а остался стоять, вопросительно на меня глядя.

Я хмыкнула.