Звёздный медведь

Во мне магии было много больше капли, но "светлячок" не получался.

Зевнув, и отогнав от себя очередную волну дремоты, снова произношу заклинание. Спать хотелось неимоверно. Возможно, именно поэтому сорок пятая вилка оказалась ложкой. Чайной. Лишь на мгновение задумавшись, считать это прогрессом или нет, всё-таки бросил ложку в кучу остального серебра.

Ложка — это, конечно, не вилка, но всё ещё не "светлячок". Продолжаем. И пытаемся не уснуть, что, благодаря счастливо храпевшим почти всем остальным, было сложновато.

Кроме меня на стоянке бодрствовал только Румпель.

Следующая вилка снова оказалась вилкой и все вернулось на круги своя. Поэтому торчащая кверху стратегическая точка Румпеля, закопавшегося в надыбанный нами хлам, интересовала меня гораздо больше. Может, получится отогнать от себя надоевшую дремоту за чужой счет?

Сонливость причиняет слишком много хлопот. Особенно когда ты на дежурстве. А из-за того, что я оказался в этот раз самым отличившимся... В общем, самые тяжёлые дежурства будут моими ещё долго.

Создавая очередную вилку, в попытке отвлечься, поинтересовался у обтянутой мантией... Ну пусть будет спины:

— Нашел что-то интересное?

— Интересное, говоришь? Интересного тут много. А вот полезного... Боюсь, не очень.

Пробормотал маг в ответ и наконец разогнулся. В одной руке у него была горстка самых разных и необычных амулетов. Не выпуская их, маг закатал рукав мантии на другой руке. На свет показалась ее блестящая лунным серебром поверхность.

Правда, блестела она только в очень редких местах: большая часть поверхности искусственной руки была занята прикрепленными к ней амулетами, оберегами и заклинаниями. А магией от руки фонило и светило так, что я даже почти проснулся. Вернее, прослезился.

Любовно огладив металл, Румпель, ласково сюсюкая что-то невнятное, принялся двигать уже закреплённые артефакты вверх по руке, чтобы разместить на ней новые амулеты.

Свою искусственную руку наш маг любит так, как не всякий муж свою жену.

И ухаживает за ней соответственно. Практически каждый божий день у нас заканчивается тем, что Румпель снимает все, закреплённое на руке, чистит и полирует ее, потом помещает артефакты обратно. И только после этого — занимается собой. Грумс уже даже перестал над ним смеяться из-за этого.

Зрелище того, как маг тетешкает свою руку, было настолько медитативным, что я снова задремал. А если говорить откровенно - то самым позорным образом крепко уснул.