Сказ про то, как Иван-Дурак бороду потерял.

Улетели голубки на все четыре стороны, в направлении никому неизвестном, но весьма напоминающем ближайший пригород, в берёзовых рощах которого, молва доносила, многим талантливым гражданам сочинялось байки и присказки особенно хорошо.

Долго ли - коротко, сказка сказывается, да не быстро дело делается. Вот и ясно солнышко уж за макушки церквей спряталось, когда иванова тройка с шумом подкатила к марьиному терему. Довольные и румяные Иван да Марья, облобызали друга Фёдора, а у него уж и самовар вовсю готов с пирогами прямо из печки! Чай духовитый, с мятой и смородиной, паром над широкими чашками исходит, а разговор неспешно льётся - каждый о своём сказывает, всем хорошо и сытно.

Но тут вдруг стук в окно прервал приятную беседу. Что такое? Кто такой? Входит в горницу Василиса Премудрая - супружница Ивана. Премудрой её назвали потому, что прекрасной ни у кого язык не поворачивался назвать, а без определения как-то неудобно, нехорошо получалось.

- О, и ты тута, Вася! - удивился Иван, аккуратно отползая в сторону от марьиного стула, поближе к Фёдору. – А мы тут, понимаешь, чаёвничаем…

Не, Иван не так чтобы сильно боялся жену, но выданный за неё заботливыми родителями по юности, сохранил к супруге чувства самые ностальгические, предпочитая поддерживать с ней дружеские отношения, а значит зря не нарываться.

- Как так откуда?! Ты чтой то, забыл вовсе, что мы нынче ужинаем вместе в пельменной, что дядька мой держит? Расселся тута, а я жди его! Совести у тебя нет, паразит этакий!

Совесть у Ивана была, как и чувство самосохранения, так что быстро поднявшись, поправил он на тонкой талии поясок плетёный и слегка поклонившись хозяевам, попрощался с ними, пообещав непременно быть снова у них вскорости. Марья же, вынимая из косы стебельки, да цветки полевые, невесть как в ней оказавшиеся, посетовала Василисе,

- Ах Васёна, что-то ты совсем к нам в гости редко захаживать стала.

- Ой, да некогда мне! - ответила Василиса любезной хозяйке, и только косой мотнула, которая, надо сказать была не хуже Марьиной, только вот это было единственным украшением красны девицы.