Ведьма в запаре. Часть 2

Синяк на мизинце – это не некроз тканей, кашель – не начало чахотки, а неловкая русалка, оцарапавшая вам щеку, когда расчесывала бороду, - это не подосланный агент-убийца, решивший украсть вашу ДНК, чтобы на ее основе разработать смертельный вирус индивидуально для вас.

- Что ты меня стыдишь! – насупился Водяной, совершенно по-детски складывая руки на груди, - особенно при посторонних. Кстати, кто это? – указующий перст водного владыки вытянулся в направлении Кости.

- Кстати – что совершенно не кстати – познакомьтесь, это наш и ваш будущий коллега – Леший, - представила я указанного, и чтобы он не успел обрадоваться раньше времени, добавила, - точнее, один и возможных кандидатов.

- А-а-а, так то, чему я стал нечаянным свидетелем, было собеседованием на работу, а не тем, о чем я, старый развратник, подумал, - не упустил шанса уколоть меня Водяной. Впрочем, мою шкуру такими примитивными шуточками проколоть невозможно.

- Совершенно верно. Пользуюсь служебным положением в личных целях. Думаю, вам необходимо срочно доложить об этом «наверх», чтобы во время разбирательств о моем соответствии занимаемой должности я не выдержала и призналась во всех нарушениях протоколов, случавшихся на ведомственной мне территории за последний год, - мне даже не нужно было добавлять в голос многозначительных полутонов, чтобы Водяной припомнил, что 99 процентов таких нарушений были совершены либо им самим, либо для него, либо из-за него.

- Так вот, болею я часто, - не моргнув глазом, будто последние две минуты разговора и не существовали вовсе, и моментально утратив интерес к персоне Кости, продолжил Скумбрий, - так что, как ты понимаешь, знаю в этом толк.

- Допустим, - кивнула я, делая вид, что не замечаю резкого поворота в разговоре.

- Но такого со мной еще не было, - Водяной понизил голос, будто готовясь открыть мне страшную тайну.

- Да-да, я знаю, что дважды вы одним и тем же не болеете – благо, буйная фантазия позволяет.

- Ты не понимаешь! – владыка реки в нервном порыве снова вскочил на ноги, пошатнулся, чуть не упал в воду, замахал руками, как грустный фламинго крыльями, но удержался, а потом трагическим голосом сказал, - я болен. На этот раз по-настоящему! – он выжидательно посмотрел на меня, оценивая произведенный его заявлением эффект.