Ведьма в запаре. Часть 2

Как говорится, ляг поспи – и все пройдет!

- Легко сказать! – горестно всхлипнул Водяной, и я с удивлением поняла, что не чувствую фальши в его слезах, - как я буду спать, если в реку войти не могу?

Ехидный голосок внутри меня нашептывал разные вариации детских дразнилок про «каком кверху», но вслух я только констатировала очевидное:

- Видимо, придется поспать на берегу, - я развела руками, - не могу же я вас к себе домой забрать.

Едва отзвучала сказанная фраза, я пожалела, что мой не в меру шустрый язык повернулся ее сказать и не отсох на полуслове, потому что лицо водного владыки в миг преобразилось:

- Очень даже можешь! Это же замечательная идея!

- Э-эм, мне так не кажется, - мой мозг лихорадочно принялся придумывать отговорки, почему бы такому желанному гостю, как мнительный Водяной не пойти ко мне в избу ночевать, но, к моему сожалению, забуксовал, как всегда – в самый для этого неподходящий момент.

- Именно! Мне и поспать будет где, и смогу помочь тебе с поисками лекарства для меня.

- Ведовского? – кисло уточнила я.

- Житейского! – хозяин реки хлопнул в ладоши, - вот и решили. Кстати, это очень удобно – проследишь, чтоб я все твои рекомендации про мазь и отвар исполнял правильно, - он сунул обратно мне в руки лекарства, которые я дала ему раньше и бодро потопал в сторону тропинки, ведущей к моему дому, с видом рыцаря, идущего на подвиг.

И быть бы ему в добавок к своей кропивнице опаленным солнцем, если бы не Костя, окрикнувший его за метр от края тени:

- До заката еще часа три.

Не сбавляя темпа Водяной повернулся на 180 градусов и таким же уверенным шагом вернулся к нам:

- Вы идите, а я вечером прибуду.

- Надеюсь, вы где-нибудь заблудитесь по дороге, - со сладкой улыбочкой проговорила я, на что Скумбрий только засмеялся:

- Ха-ха-ха, вот за что я тебя люблю, так это – за чувство юмора.

- А я вас просто обожаю за выдающуюся эмпатию – всегда чувствуете, когда вам рады, а когда нет. Не успела я даже подумать, чтобы пригласить вас в гости, а вы уже и сами напросились!

- Что есть, то есть, - довольно подбоченился речной владыка, - я всегда очень тонко чувствовал, что чувствуют и переживают другие.