Его любимая зараза

Своими раскосыми черными глазами она будто смотрит душу, черты ее лица красивы, хоть, быть может, чуть грубы. Длиннющие смоляные волосы, жесткие, как проволока, заплетены в множество тонких тугих кос, украшенных костяными бусинами. Из одежды на ней только широкая повязка на груди, да длинная набедренная, украшенная медными монетами и перьями птицы Рух – в каменном дворце Забытого Леса драгоценности, как и обувь, не носят.

У Алантаны, как у всех женщин дроу, нет крыльев - это их сила и их слабость одновременно.

И я не могу утверждать, что все темные эльфийки одинаковы.

Но только перед Алантаной я могу преклонить колени, не чувствуя себя уязвленной. Совсем наоборот!

Подойти ближе, шлепнуться на пол, обхватить ее колени руками, и почувствовать, как ее сильные, нежные руки совершенно по-матерински касаются моих волос…

Это дорогого стоит.

- Расскажи мне, дитя мое, - голос эльфийки, глубокий и грудной, звучал успокаивающее. – Расскажи, что тебя тревожит.

Ну, я, глубоко вздохнув… и выдала, всё что на душе лежало!

Да-да, простота хуже воровства, я знаю.

Но, наверное, слишком долго я копила в себе слишком многое. А вот такой, материнской заботы, я не чувствовала уже гораздо дольше.

Угу. Всего каких-то три сотни лет!

Но надо отдать должное Владычице. Когда нас с драконом, находящихся не в совсем приличном виде, привела к ней пограничная стража, она не стала задавать лишних вопросов.

И, с одной стороны она, естественно, имела право обо всем знать. С другой – она никогда на этом не настаивала!

Естественно, меня, как относительно честного человека, все это время терзала совесть. Но только сейчас, почему-то, поведать обо всем, что со мной случилось, мне казалось нужным. Правильным.

И… нет, естественно, о своем бессмертии я умолчала.

В Забытом Лесу иномирянок хоть и не жгли, их все равно не очень любили.

- Так вот, в чем твоя беда, - как только я закончила рассказ, больше похожий на исповедь, молвила Алантана, которая всё это время ласково перебирала мои косички. И это действовало на мои всколыхнувшиеся эмоции, как убойная доза антидепрессантов на невротика. – Что ж, так я и думала.

- Что? – я удивленно вскинула голову, чтобы посмотреть в ее спокойные, мерцающие в полумраке кабинета глаза.