Его любимая зараза

Одной найденной свечи для полноценной работы отчаянно не хватало, и вскоре плетение охранного заклинания запуталось в моих руках окончательно, нежели поддался хоть немного.

И тогда, потеснив Агилара на его мягонькой, изрядно побледневшей к тому времени «подстилке», я принялась горланить песни.

Увы, заунывное, депрессивное нытье этот чертов пофигист не поддержал. Но «Короля и шута» мы весьма неплохо поорали дуэтом. Из тех песен, которые, естественно, я на нетрезвую голову сумела вспомнить, а он вообще знал.

- Пускай круто, меня зано-о-осит, душа чуда, еще про-о-осит, - обновили мы свой репертуар треком группы Би-2.

– Что в Иркутске, что в Норильске, какой русский, не пьет виски!

- Я, конечно, смутно помню, что такое виски, - послышался вдруг смешок со стороны входной двери. – Но что кто-то русский успел хорошо нализаться – это уже данность.

- О! – почему-то обрадовалась я, услышав знакомый голос. Но поднять голову, дабы убедиться, казалось совершенным кощунством по отношению к самой себе. – Явление предателя Родины народу!

- Слышь, Родина-мать, - в поле моего зрения показались знакомые сапоги, и сверху вниз на меня посмотрел ухмыляющийся золотой дракон.

– Это когда я тебя предать успел?

- Да только что! – честно выдала я. – Еще недавно «мое солнце и звезды» была, а теперь незыблемое «слы-ы-ышь»! А мы ведь вроде не десять лет в браке, Архан. Чё ты злой такой, а?

- У-у-у, - изумленно присвистнул дракончик, полное имя которого я сейчас не смогла бы выговорить даже в мыслях. – Этому столику больше не наливать.

Давай, вставай, Лесёнок. Пойдем, уложу тебя в кроватку.

- Не-не-не, - взбрыкнула я, и даже умудрилась сесть каким-то чудом, даже без посторонней помощи. – Тварь я дрожащая или право имею?!

- Лесь, ты чего? – окончательного припух золотой дракон, который, вроде, в любых состояниях (и нестояниях) имел сомнительную честь меня видеть. Но наезды в свою сторону явно слышал впервые! – Перепила?

- Немного, - призадумавшись, уверенно кивнула. – Но мыслю ясно, как никогда!

- Я так понимаю, - послышался вдруг еще один мужской смешок, уже гораздо более усталый.

И, чего скрывать? От знакомых ноток в нем я невольно вздрогнула, забыв даже об остатках крови, гуляющих в моих венах, с трудом протискивающихся среди алкоголя. – Сомелье имеет ввиду нашу привычку перетаскивать ее без разрешения в разные, сомнительные места. Я прав?

- Зрите в корень, Ваше Темнейшество, - бодро отчеканила я, натягивая, пожалуй, слишком счастливую улыбку.