Его любимая зараза

Даже ухоженные ладошки, похоже, вспотели, раз уж она машинально потерла их о полы приталенного мундира. – Разумеется, нет. В таком случае, я должна… Поприветствовать вас, леди Сааразас-Сомелье. Как полагается.

Вот тут уже пучила глаза я, полагаю, одновременно с парнями, и всеми, кто стоял неподалеку. Так сказать, изобразили хор пучеглазиков!

Это что за, прости осспади, метаморфозы?!

Ах да, у меня же новый папочка – метаморф. Теперь надо всегда осторожнее быть в высказываниях, чтоб не скаламбурить!

Но всё-таки, что ж с Лютецией произошло? Да так резко?

- Что здесь происходит? Сомелье, де Ателье, вы встретиться не успели, а уже снова встали на тропу войны? Вас обоих заставить котлы чистить или как?

- Что вы, магистр Тиас, - шугнувшись так, будто ее застали за кражей запонок короля, Лютеция быстро поклонилась жестокому белокурому властителю наших подземелий.

- Ага, - с трудом выдавила я из себя, пытаясь вернуть собственные глаза обратно в глазницы. – Так оно и было! Почему-то.

- Что, удивлена? – иронично посмотрела на меня куратор, небрежно покручивая ключи от кабинета на тонком пальчике. – Знатно ее перекосило, согласна. Привыкай, Сааразас-Сомелье, теперь так будет постоянно. Ну, что встали? Кто желает, бейте поклоны и бегом на занятия!

- Не надо поклоны! – тут уже шугалась я, взбледнув на пару тонов светлее несчастной леди де Ателье.

- Ну вот, теперь вижу, истинная дочь своего отца, - ободряюще улыбнулась магистр зельеделия, небрежным взмахом руки снимая охранку с кабинета. Повинуясь ее воле, щелкнул и замок в двери, не понадобились даже старые резные ключики. – Вперед, детишки, на баррикады. Условие прежние: кто что испортит, тот всё отмывает и оплачивает. Исключений не будет!

Ну, как бы… Леся намек поняла, Леся намек уловила, Леся в темный класс заползла и за последнюю парту шмякнулась! Вот только начавшуюся вскоре лекцию слушала не очень внимательно, а задней частью третьего уха.

Мне было о чем подумать.

Значит всё, о чем говорил Саас – это правда.

Ритуал родства, которым нас связал Князь, оказался в реальности столь древним и могущественным, что его не только никто оспорить не сможет – его даже осудить не посмеет никто! То есть, никто в принципе, даже самые смелые, безбашенные и агрессивно настроенные.