Сказ про нашу Таньшу

И ведь стала! Как в юношескую пору вошла, припёрла батюшку к стенке фургона (а к тому моменту папашу своего уже головы на три обогнала) и гудела трубой, чтоб доспехи ей выправил, дал благословение и до крепости княжеской сопроводил. Вот это я сам видел, вот этими самыми глазами: когда семейка вся эта в крепость пришла, и рыжую нашу, в латы закованную, что твой самовар, стражники за ворота пытались выпихнуть, бы-гы-гы! Она их там сама всех положила и чуть в блины не раскатала, да капитан выскочил. Наорал и на стражников, и на цирковых, и на Таньшу.

Но мужик он у нас сметливый, оглядел эту громадину, оценил. Попросил показать, чего умеет да как с оружием обращается. С оружием-то у неё не очень вышло, с мечами да копьями. А вот когда она брёвнышко в руки взяла, которое для ремонта какого-то к стене прислонили, да разметала в два счёта попёрших на неё ратников… В общем, взяли её крепость, в качестве «ударной единицы особого назначения», во как!

Мужик тамошние задирать девицу опасались. Зато восхищались – сил никаких не было! Ведь ты вообрази, стати у неё – во! Что сверху спереди, что снизу со спины.

Грудной доспех у неё – натурально как вон те котлы, в которых хозяйка здешняя готовит. Что ты моргаешь? Вот представь, два таких котла - спереди блестят, грудь, значит, Таньшину прикрывают. А сзади, пониже спины, тоже всё налитое и круглится соблазнительно, аж дух захватывает. За это вот, стражники про меж собой, звали ей Таньшата Железные Мячи! Но с уважением так, знаешь, с восхищением. Давай, за те мячи, и за всё, на что приятно посмотреть.

Таньша про меж тем нрав проявляла крутой, никого к себе не подпускала и службу честно несла. Науку воинскую, какую смогла, осваивала, на патрули выходила. А тут у нас как раз война приключилась, с соседями зловредными. И крепко ж они нашего князя прижали, что тот клич по всем окрестным крепостям кинул, в армию созывая. Да-а, и я там был, а куда деваться? У тех, у соседей-то, у кегалей, воинов испокон веку было больше, а тут им ещё и жрецы ихние напели, мол, какое это благое дело – нас, значит, по миру пустить.

Вот, все на призыв откликнулись, а Таньшу – мать попыталась удержать, прикинувшись занемогшей. Только дочерний долг – хоть и великая вещь, а Таньша – ещё и солдатом числилась. Как разгадала материнскую уловку, пешком к месту предстоящей рати побежала! Вот как была, в доспехах этих своих да с любимой забавкой боевой – тем самым брёвнышком, что на первом испытании отмахивалась, так и побежала.