Гроза пришла в Зелёные Холмы

Самман и его «господин» обсуждали вполголоса какие-то свои рабочие моменты, а я была поглощена планом мести коллегам по Кэррейской Федерации Рестлинга за столь жёсткий розыгрыш на чужой для меня земле. Пришла в себя лишь когда остановилась перед белоснежными воротами, высотой в метров, эдак, в пять.

- Не помню, чтобы в Токхаль нам пришлось въезжать через такие ворота, - тихо пробубнила себе под нос, покосившись на двух сопровождающих, которые резко замолчали и выжидающе уставились на меня.

– А что вы так смотрите? Что-то случилось?

- Покажите стражникам Ваш пропуск на территорию Зелёных Холмов, - ответил мне Сан Дар и стрельнул глазами в двух, сурового вида мужчин, лет пятидесяти, с неизменными серебристыми волосами, но уже короткой стрижкой и серой униформе с блестящими наручами и не менее блестящими алебардами в руках, лезвия которых горели на солнце.

- Высшие Силы, вам самим то ещё не надоело? – я закатила глаза, ибо этот спектакль начал уже серьёзно меня утомлять.

– Когда мы въезжали в Токхаль, никто нам о пропуске не говорил.

- Господин, о каком Токхале идёт речь? – непонимающе спросил у блондинчика серебристого юный Самман.

- Сам не знаю, - пожал плечам Сан Дар.

В этот момент, в моей голове блеснула мысль: «Если для входа в эти ворота нужен пропуск, которого нет, значит, розыгрышу конец? Надо проверить»

- Значит так, граждане артисты, - выпалила я, уперевшись руками в свои стройные бока.

– Ни о каком пропуске мне никто не говорил, вас, я так поняла, тоже никто не предупреждал. За сим давайте покончим с этим недоразумением и разойдёмся по домам. Вот только, сначала скажите, в какой стороне отель «Прекрасный Токхаль».

- Дари, что-то случилось? – послышался за моей спиной голос необычайной красоты, и мне показалось, что даже воздух стал слаще, а солнце засветило ещё ярче. Я обернулась и застыла с открытым ртом: нет, какие как он, не могут существовать!

В нескольких шагах от меня стоял высокий мужчина с такой же гривой серебристых волос, что и у Сан Дара, только они были немного короче и свободно лежали на плечах и спине, переливаясь на солнце.

Глаза незнакомца были цвета, как говорили у нас в Кэррей – «мокрый асфальт», и одет он был в длинный, практически до колен, голубой кардиган, белоснежную рубашку, напоминающую наши водолазки с закрытым горлом и такого же цвета штаны.