Гроза пришла в Зелёные Холмы

Сколько часов у вас длится смена?

- Сан Дар, передай этой пигалице…

- Пигалица ростом больше тебя, отвечай!

- Соника, я прошу…

- Дари, отвали, я возмущена, тридцать монет против десяти!

- Я оплачу.

- Ну уж нет, пусть платит сама!

- Лысый, живо отвечай!

- Я НАЧАЛЬНИК ГОРОДСКОЙ СТРАЖИ И МЕНЯ ЗОВУТ КАМАЛ!!!! Я НЕ ЛЫСЫЙ!

- Хорошо, длинноволосый, говори!

Начальник городской стражи Мар-Риёля, был готов взорваться в любой момент, оросив слюной и клочками бороды этот и соседний квартал. Глаза горят, на лице хищный оскал, пальцы сжимают рукоятку топора, даже капельки пота проступили на лысой голове, словно роса.

Между нами, в попытках сдержать надвигающийся конфликт, метался Дар, не зная, что делать и кому из нас помешать придушить своего оппонента. Наконец, он выбрал меньшее из зол и повернулся к бородачу.

- Камал, - с ласковой улыбкой и беспокойством в серебристых глазах произнёс блондин, - ради меня и правящего клана, скажи Сонике Тану, когда ты освобождаешься с поста.

- В семь тридцать три утра, - сдался лысая башка.

- А сейчас сколько? – прищурилась я.

- Где-то около десяти, - кажется, Камал догадался о цели моего вопроса.

- Замечательно, - я расплылась в широкой улыбке. – Значит, сейчас ты не при исполнении, обычный, стало быть, гражданин. Поэтому, возьми свои бумажки и принеси уже в виде официального лица, заступившего на пост.

Я выхватила у опешившего Дара листок со штрафом, приложила свой и протянула с таким видом, что надувшийся начальник стражи не решился не взять их обратно.

- Уж не сомневайся, ведьма, принесу, - потряс кулаком с зажатыми в нём листками Камал, а затем обратился к Сан Дару, - и как ты терпишь эту гарпию? Ума не приложу.

- Терпелка у него выросла больше, чем твоя, - выкрикнула я вслед уходящему бородачу и, как ни в чём ни бывало, повернулась к отчего то покрасневшему блондину.

- Ну что, коллега по сыскному делу, к кому сначала нанесём визит – любителю дешёвого пойла или дураку?

Любитель дешёвого пойла жил на окраине Мар-Риёля, у западных городских ворот.

В этой части города находилась своеобразная коммуна, где жил и проворачивал тёмные дела всякий подозрительный сброд. Серые дома с облупившейся штукатуркой, дорога из раскрошившихся камней, пожухлые кусты с наполовину опавшими листьями, в общем картина была ясна. Тем не менее, даже в таком неприятном районе царила удивительная чистота. Бедно – да, но гор мусора и луж, наполненных помоями – нет.