Чудеса по контракту

У Олиско, например, погибнет этот милый питомец, а сама она очень быстро завянет и потеряет возможность завести когда-нибудь семью. Ведь у засохших дриад детей не бывает.

Света с сочувствием посмотрела на поникшую «клумбочку» и, подцепив ложкой комочек каши, сунула ее в трубу курлыкающей избушки.

— Зато я только и буду что рожать! Самка без способности к обороту — это гарантированно здоровые дети с ипостасью папаши, а не как с нормальной оборотницей, — злобно фыркнула «змейка» Резвен.

— А как с нормальной? — осторожно спросила Светлана.

— Так там лотерея, — подозрительно охотно просветил ее ехидный гном. — Может, в папашу, может, в мать дитя будет. А может, как наша Летси — магический дар, и обернется ребенок во что попало. Так и будешь всю жизнь кротом жить, дура! Уж лучше без магии.

— Я сама разберусь, что мне лучше, — рыкнула девушка, и из-под задравшейся губы показались здоровенные клыки, а миловидное личико начало покрываться густым бархатистым мехом.

— Довольно! — Мистер Перышки положил руку на плечо девушке.

— Так скучно. — Гринстен зевнул, откинувшись на спинку стула. — А так бы кулаки размял. Еще и жратвы сегодня мало прислали. Эй, — он развернулся в Светину сторону, — воспитатель — это же работник! Значит, ты можешь узнать, почему нам дают такую бурду и так мало? Ты же помогать должна? Вот тут я бы от помощи не отказался. А то пока дождешься экзаменов по распределению, пока блок навесят, так и похудеть можно. А худой гном — плохой торговый партнер! Худые только неудачники.

— Я, конечно, попробую сделать что смогу, — пообещала Светлана Львовна, — тем более мне тоже здесь жить. И питаться, кажется, вместе с вами.

— Да нет, — успокоил ее ушастый тип по соседству. — Это мы не можем посещать академию и вообще отсюда выйти, а вы-то можете сходить куда угодно. Только договор всем показывайте, если что. Так что можете питаться в столовой при академии. Если бы Гринстен мог выйти сам, то уже давно бы сбегал разобрался.

— А учителя? Вас же чему-то учат? Почему они не помогают? — Света искренне не могла понять, что происходит. — И почему вы выйти не можете?

— Ну, делают вид, что учат. — Олиско почесала пальцем под соломенной крышей питомца. — Только нас тут считают уже безнадежными, это будет последний, третий, экзамен. Все, кто смог, уже поступили, хоть как-то научившись соответствовать одному из факультетов.

— А про еду Гринстен как-то сунулся к мадам Шастебе, — хихикнул ушастый.