Краснокнижные вампиры

Двое рослых то ли вампиров, то ли оборотней, то ли леших в форменных куртках санатория стояли в дверях и переминались с ноги на ногу. На них таял снег. А Ульрих прощался с заповедником. Он пожал руку каждому мужчине и поцеловал каждой женщине. Когда очередь дошла до Маши, он подхватил ее, закружил и шумно чмокнул в щеку. Старушка по-девчачьи взвизгнула и покраснела. Мальчики кинулись обниматься и сбили бы Ульриха с ног, если бы он не взлетел над полом. Они радостно завопили.

- Приезжай еще, деда! Приезжай на Новый год! - кричал Елисей.

- И на мой день рожденья! - вторил Валентин. - Приедешь?

Ульрих посмотрел на Ивана.

- Приезжай, Ульрих. Мы будем очень рады, - сказал вампир.

Когда за стариком закрылась дверь, вампиры с улыбками переглянулись. Жизнь снова стала простой, насколько она может быть простой в старинном замке, полном вампиров.

- Интересно, - сказал Валентин. - А в следующий раз он тоже будет рассказывать, как кольчуга натерла ему зад?..

Тишина опасно сгустилась.

- Что? У меня пятерка по немецкому!

- Ладно. Это меняет дело, - сказал Иван и потрепал сына по голове.

Ночь была тихой, черной и снежной. Где-то в этой черноте летел Ульрих. И с ним все было в порядке.

Глава 18 Лебединая песня

- Мы ошиблись.

- Нет. Мы все делали правильно.

Два силуэта на темной кухне. Две склоненные друг к другу головы. Оба шепчут, хотя никого, кроме них, нет. Просто есть вещи, о которых невозможно в голос.

- Нам нужно продолжать. Мир стал лучше.

- Разве?

Тихий вздох с оттенком раздражения. Один из собеседников встал и включил свет.

- Ох! - Михаил Васильевич часто заморгал.

Джиролламо дель Поццо стоял у стены, скрестив на груди руки, и смотрел на своего товарища. Тот был бледен, почти как вампир.

- Ну, Миш, рассказывай, что на тебя нашло. Я знаю, что последние два дела были тяжелыми, и ты привлекал Ивана…

- Мы не привлекаем вампиров, - автоматически ответил полицейский.

Инквизитор отмахнулся.

- И ты привлекал Ивана.

- Николая, да. Он здорово помог.

- И теперь ты считаешь, что убивать подлецов — плохо. Так поведай же мне, что заставило тебя передумать!

Михаил Васильевич потер глаза. Он был на ногах с четырех утра, а сейчас была почти полночь. Мысли путались. Но нужно было объяснить. Объяснить так, чтобы инквизитор все понял и при этом оставил его в живых.

Михаил Васильевич указал на стул. Джиролламо покорно сел.