Собака из Землетунска

Подобное чтиво доставляло полицмейстеру такое великое удовольствие,что он то и дело повизгивал, словно молодой поросенок, настаивающий на том,чтоб его зарезали.

-Живут же люди…-Жаловался он референту, в выражении лица которого явно читалась вся скорбь человечества вперемешку с поистине буддистскими мыслями: «Все уже было сотни раз и столько же еще будет.» и «никогда не остановить этот порочный круг». Увы, на Земле Большого Ульриха, как впрочем и в любом другом месте плоскости шара не встречалось подобной религии, от чего референт держал язык за зубами, рискуя быть непонятым.

В тот самый момент, когда Полицмейстер в свой юбилейный, тысячный, по подсчетам референта, раз, начал рассказывать о том, как нынче все опротивело в мире, без войн и стремления вперед, как топчется на месте не только наше королевство, но и весь остальной мир, что необходима встряска, причем нешуточная. Именно в этот момент, к несказанной радости обоих обитателей девятнадцатого кабинета полицейского управления Бугайвилльбурга, к ним под конвоем железнодорожников, с одной винтовкой на двоих, вошли искатели смысла жизни.

Пустое лицо Собаки не выражало скорби о том, что их сняли с давно ушедшего поезда, его болезненный и отрешенный вид наводил тоску на полицмейстера, от того на мгновение задержав взгляд на синей фетровой шляпе, он посмотрел на меднолицего толстяка. Увиденное ему настолько понравилось,что от предвкушения грядущего он потер руки, словно муха, нашедшая весенним утром оттаявшее...Ну, не важно.

Вид у Максима был помятый.

Целый букет неприятных чувств обуревал все его существо. Чувство вины, страх перед законом, чувство утраты приключения, начавшего было набирать обороты и неизбывную скорбь о потере возможности добраться до смысла жизни. Периодически одна из эмоций брала верх над остальными и Максим корчил гримасу, ее обозначающую, однако, в считанные минуты одна рожица перетекала в другую, в результате чего старому кавалеристу приходилось постоянно морщить свое лицо, дабы нагляднее изобразить весь спектр, обуревающих его мук, ибо недостаточная мимика лица в подобной ситуации-полумера, а полумер он не любил.

Так они и стояли, классическим дуэтом. Низенький толстячок и высокий, тощий Собака.

Железнодорожники отчитались о происшествии, приложив и приложив к составленному протоколу документы Собаки, саблю Максима и их совокупный багаж, откланялись.

-Ну-с.-Протянул Полицмейстер, не без интереса рассматривая саблю и золоченый перст на ней.